Виктор Бердинских - Тайны русской души. Дневник гимназистки

Писать ли письма? Или еще чем-нибудь другим заняться?.. Идет снежок. Мелкий-мелкий. Идет – и не тает. Точно крупной солью посыпана дорога. Пусть бы установилось так!..

А все-таки хорошо, когда кому-нибудь – хоть бумаге – рассказываешь то, что взволнует… Потом я уж целый день была гораздо спокойнее. А когда прячешь, таишь в душе – как начинает грудь болеть! Ах, как болит – точно камень лежит!.. Устаю над математикой. Правила выучу, и что по ним решается – сделаю. Но есть задачи, в которых нужна какая-нибудь уловка, потому что данных недостаточно… Очевидно, у меня – совсем не математический ум, и я не могу постигнуть, что, в сущности, надо сделать. Не решила вчера (21 сентября) ни одной (задачи) – и досадовала-досадовала… Не могу сделать одна! Ах, везде – неудача!..

Но пора бы успокоиться: это был просто один из уроков жизни. Он говорит: не надейся и не рассчитывай ни на кого. Только на самого себя можно рассчитывать…

Давно ли сама я записывала в свою белую тетрадку чье-то изречение: «Помните, что все рассчитывают на ваше время и ваши знания, и никогда не рассчитывайте на других». Всё произошло совершенно так и на опыте. Заставило меня вспомнить то, что я так беззаботно забыла…

Вот – и только. Учись, сама жизнь тебя учит!..

Мне очень совестно признаться, но, кажется, я откажусь от мысли проходить курс этого «9-го класса». Одна я не могу справиться с задачами, где требуется – кроме простых применений правил – еще какое-то особое чутье решения, где план не виден ясно. А ведь мне самое-то важное – математика. По русскому я знаю больше…

Ну, надо сознаться, Перцева такой глупейший учебник по теории взяла для них (учеников): что ни фраза, то – даже я! – могу опротестовать! И как по-детски изложено, и как неудачно подобраны слова из греческого и латинского, поясняющие слова! Очень неудачный выбор! Очень-очень! Я бы хотела видеть Перцеву и поговорить с ней – по этому поводу…

Буаст сказал: «Недостаточно шагать, чтобы дойти, – следует идти прямо»…

Так вот и возникает у меня сомнение: нужно ли мне тратить время на то, чтобы проходить эту несообразную книжонку, чтобы расстраиваться над невыходящими задачами и толочь часами воду в ступе, повторяя старые учебники по словесности и физике? Для образования это ничего не даст. Новых знаний я не приобретаю – исключая тригонометрию и кое-какие подробности по алгебре. Нужно ли настойчиво заниматься всем этим в таком случае?..

И вот какая фраза, запавшая мне в голову, смущает меня всего более: «Упорство достойно всякой похвалы, если дело идет о движении вперед, а не о топтании на одном месте»…

Второй день думаю об этом. Так как же? Отказаться – признать себя несостоятельной. Упорствовать – смешно. Теперь эти занятия, не представляющие собой движения вперед, мне кажутся именно топтанием на одном месте, толчением воды в ступе. Ложное ли самолюбие победит, или здравый смысл, или найден будет компромисс?.. И нужно скорее решать, в самом деле! И так – время ускользает из рук. Если бы сутки были 48 часов! И силы бы хватало на большее…

Я хочу знать как можно больше. Но зачем, к чему будут мои знания? Куда их применить, где, в чем, кому оставить их, в какой форме? Знать только для себя – не стоит. Знать, чтобы умереть, – еще меньше…

А я хочу так много знать! Но для чего и для кого? Зачем? Думаешь, думаешь – и не решишь… Я не вижу будущего для себя. Вот – всегда мне хотелось и хочется писать. Но чуть дойдет до дела – и с досадой отложишь в сторону перо. «Выдумывать» – я не могу. То, что прожито, – как-то совестно вытаскивать на Божий свет, потому что это не всё собственные тайны, потому что там есть уголки чужих душ, в которые никто не захочет пустить другого. И написанное – оно звучит фальшиво, и неловко, и неприятно. А только этим путем могла бы я оставить след по себе, сделать что-то – хоть что-нибудь!..

Будущего для меня нет! Есть длительное настоящее – как у младенствующего человека, народа. И вот в это-то неопределенно-длящееся настоящее мне так хочется что-нибудь сделать значительное – хоть чуть-чуть значительнее того, что сделано мною до сих пор…

А собственно – что же сделано? Трудно ответить…

Я теперь совсем успокоилась – насчет истории с Зойкой. Тут оправдались Зинины (сестры) слова, которые она сказала по поводу моего желания набрать ребят (учеников):

– Ты для них всё сделаешь, а они вырастут – и наплевают на тебя…

Ну, вот и тут… Но тогда я ответила:

– Так что ж? А все-таки – я им сделаю хоть что-нибудь полезное!..

И теперь я пришла к этому выводу. Пусть так вышло, а ведь когда-то я была им полезна, теперь я это вижу и – довольна. Ведь это было моим последним желаньем: быть полезной, быть кому-нибудь нужной… Дошла до этой мысли – и обрадовалась: в этом есть ничтожная часть оправданья жизни. И так легко теперь! Только – трудно дохожу я до успокоения…

Восьмой час (вечера).

Недавно пришла от Бровкиных. Маруся, оказывается, уехала в Петроград…

Сегодня кончила читать милую «Семейную хронику» Аксакова. Мне так нравится!.. С удовольствием, с увлечением читала. Так искренно, так просто! Как обезоруживающе спокойно всё это написано! Какая любовь чувствуется в описаниях и характеристиках, какой беспристрастный взгляд на этих близких ему людей! Сама красота говорит в его описаниях, сама поэзия смотрит отовсюду…

Смотришь на всех «добрых и недобрых людей» (или лучше сказать – образы), в которых «есть и светлые и темные стороны», как говорит сам автор, – смотришь и любуешься! И не болит душа – даже когда он рассказывает о «куролесовских321 ужасах», как болит она при чтении Достоевского. Не болит, а делается чище, как-то – спокойнее. Видишь – и людей, и всю их жизнь – сквозь светлую, ясную душу автора, и любишь их с ним вместе, и прощаешь им всё темное, хоть и не закрываешь глаз на их недостатки…

Не то – когда читаешь Достоевского. Не так давно прочла его «Бедных людей». И правда – «бедные люди»! Только: как болезненно ноет сердце за них – за всех пришибленных, обойденных жизнью. Макар Девушкин322 – сколько любящего эгоизма в этом жалком человеке! И себялюбие, и самоотвержение любви, жертвы – и чистейший эгоизм. Как странно переплетается это в его душе!.. Мне трудно разобраться словами в этом произведении. Читала его в первый раз. Только мы очень разошлись с Зоей во взгляде на него. Зойка говорит, что оно – очень скучное и однообразное:

– Всё только «маточка» да «ангельчик» – надоело!..

Не знаю, как я отнеслась бы к нему в ее годы. Но я читала в этом возрасте «Братьев Карамазовых», а не эту вещь. Думаю, что, однако, не увидала бы в этом нежно-любовном, трогательном слове ничего смешного. А впрочем… Как знать?..

Зина (сестра) вчера играла «Май» и «Июль» Чайковского. А я лежала на кровати с Аксаковым в руках и думала, что и в самой прозе жизни есть (или – может быть, по крайней мере) красота, поэзия. Были бы только книги, звуки и краски… Что можно (и) в такой пустоте, которая меня окружает – в смысле полного отсутствия во всех таких же интересов, которые занимают меня, – создать содержательность и значительность. Что можно найти что-то, на чем душа будет отдыхать. Но это что-то такое – неуловимое и неопределимое словами…

Вечером была Зинаида Александровна (Куклина). Правда, мы говорили о том, о чем мне хотелось поговорить, мало – почти ничего, но всё равно – всегда с ней приходят какая-то бодрость и оживленье… Между прочим, она сказала:

– Давайте писать и составлять журнал! Когда мы были в 7-м классе, мы писали. У меня хранится несколько листков. Потом наш редактор был сослан. Теперь он возвратился… Да – у меня есть две тетради рассказов и очерков. Иногда так тянет писать – прямо перо бежит по бумаге!.. Выпроваживаю всех из дому – и сажусь часа на два…

Ах, я позавидовала ужасно: «две тетради»! А у меня-то – только несколько листочков. И спросила:

– Почему вы думаете, что я могу (сочинять)?

– По вашим выражениям в письмах, и… так – чувствуется…

Когда у меня будут дети (если они будут), я постараюсь избавить их от множества мучительных, тяжелых минут – минут, когда им говорят: «вот, твой отец…» или «твоя мать…» – с выражением пренебрежения, с желанием унизить… О, постараюсь – чего бы мне это ни стоило!..

Как хорошо у Юдиных!

Почему это мы, люди, до мелочей считаем то, что даем другим, и так небрежно забываем, что получаем? Я говорю не о всех… Нет. Но – я и другие. Многие…

Почему, почему не наоборот?!. Но силы нет возвыситься. И самолюбие – немалая помеха… (Приписка на полях рукописи):

А эгоизм – забыла?..

22/Х.

Долой книги! Хочется мне сказать: мне надо дела – живого, практического!.. А выхода нет. Я хочу общения с людьми – непосредственного общения. А сижу дома. И вот сейчас опять сажусь за книгу – «Детские годы Багрова-внука» – делаю характеристику. Работа интересная. Справлюсь ли, сделаю ли так, как мне хочется?..