Сила образа. Восприятие искусства в Средние века и раннее Новое время - Дэвид Фридберг
Но было бы заблуждением утверждать, что воля к форме и потребность в антропоморфизации в конечном итоге преобразуют все природные объекты, выделенные для культового или эстетического внимания, или что импульс к созданию изображений превращает все найденные объекты – будь то морские или метеоритные – в формы, а затем в статуи. Священный камень Пессина (agalma diipetēs[40], как его выразительно называли) являет собой показательный пример. В 204 году до н. э. этот маленький и легкий черный метеорит, который считался Великой Матерью, был привезен в Рим и, оправленный в серебро, стал ртом (или лицом) статуи Кибелы.52
«Как все мы и теперь видим на этом самом истукане, – говорит Арнобий, – [камень] вместо лица представляет необделанное и грубое изображение, неясное подобие лица».53[41] Вот вопрос, который мы еще не рассматривали в явном виде. Этот священный камень, как и многие другие, был намеренно оставлен необработанным, потому что именно в таком состоянии сохранялась его святость. Придание ему формы, по-видимому, лишило бы его священного содержания (или, по крайней мере, уменьшило бы его); оставалось только установить его таким образом, чтобы подчеркнуть или прояснить его божественный статус. В данном случае он был оправлен в серебро, в других случаях его могли украшать различными способами. Подобно тому, как сегодня заботятся о обрамлении, оправе или размещении найденных предметов, статус изображения – в римском случае его культовый статус, в современном – эстетический статус – становится очевидным для всех.
В примерах культов важным элементом оказывается божественное присутствие в самом камне. В древние времена священный камень Артемиды Пергской в Памфилии обычно одевали в металл (точно так же, как оклады греческих и русских икон Богородицы меняются в зависимости от случая) с женской головой наверху.54 В последнем случае божественное опять же антропоморфизируется, чтобы сделать его более понятным, но это не противоречит другим примерам. Считается, что во всех них – как и в случае с Артемидой Пергской – божественность изображения заключена в самом необработанном камне.
рис. 25. Женская фигурка из Эфеса (начало VI в. до н. э.)
рис. 26. Гера Самосская (первая половина VI в. до н. э.)
рис. 27. Статуя кружащейся женщины из Эфеса (конец VII в. до н. э.)
Очевидно, противоречивые аспекты этого убеждения можно рассмотреть с более близкого расстояния. Когда камень помещен в антропоморфную оправу или когда, как в случае с метеоритом Пессина, он занимает место того, что обычно дает нам наиболее наглядное свидетельство жизни статуи – лица, – тогда мы можем ясно сказать, что бог пребывает и в этой оправе. Но вопрос можно развивать и дальше. Когда мы видим замечательную и таинственную женскую статую V века, отождествляемую с Деметрой или иным божеством, в музее Кирены (рис. 28), мы тоже, вероятно, попадаем под ее чары.55 Ее лицо совершенно бесформенно: не поступили ли так, чтобы передать особое ощущение локализованной силы именно в силу сходства с каким-то бесформенным и необработанным камнем? Хотя у нас, к сожалению, нет свидетельств того, какие реакции это вызывало, не будет чрезмерной фантазией предположить, что в первоначальной локации это должно было выглядеть по крайней мере таким же захватывающим, каким кажется нам сейчас, а может быть, даже более впечатляющим. Мы находим это захватывающим, потому что наши ожидания увидеть лицо у статуи, во всех остальных отношениях антропоморфной, не оправдываются.56 А созерцателям V века это «лицо» вряд ли могло не навеять мыслей о таинственных силах, которые так часто ассоциируются с необработанными камнями.
Этот пример, как и пример Великой Матери Пессина, морфологически противоположен более распространенному случаю, когда необработанное или рудиментарной формы туловище снабжено головой, чтобы сделать его божественный или чудесный статус очевидным для человеческого наблюдателя. Есть поэма Каллимаха, в которой рассказывается о xoanon Гермеса, сделанном Эпеем (создателем троянского коня). Его унесло в море, и какие-то рыбаки выловили его недалеко от устья Хебра; но никто не распознал, что это такое, и после попытки уничтожить рыбаки выбросили его обратно в море. Но они снова поймали его; они поняли, что в этом замешан какой-то бог; и они установили его в святилище на берегу. Затем оракул Аполлона повелел им принять его как одного из своих богов. Это история Гермеса Перферая из Айноса.57 Она напоминает рассказ Павсания о загадочной находке деревянного истукана рыбаками Мефимны, которым пифия велела почитать его как Диониса Фаллена.58 Но когда мы рассматриваем монеты Айноса IV века до н. э., на которых фигурирует Гермес Перферай (рис. 13), мы понимаем, что существует важный дополнительный элемент. Хотя на них изображен практически необработанный xoanon, без рук и ног, у него четко выделяется бородатая голова.59 Была ли это статуя работы Эпея или нет, не имеет значения. Дело в том, что голова ясно указывает на божественное присутствие, уже существующее (или предсуществовавшее) в остальном почти полностью (если не полностью) необработанном xoanon. Считается, что практически неизмененный xoanon имеет божественное происхождение, и голова служит ярким подтверждением этого факта, помогая осознать его божественность.
рис. 28. Статуя мертвой женщины, отождествляемой с Деметрой (V в. до н. э.)
Таким образом, из всех этих случаев ясно, что, если бог был в необработанном камне, он продолжает пребывать в обработанном камне. Бог
