Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
«Доктрина Эйзенхауэра» была воспринята в СССР как новый вариант колонизаторского наступления в целях изоляции молодых независимых государств Ближнего и Среднего Востока и ограничения их связей с СССР и странами социализма. В ответ на американские обвинения в экспансионистских замыслах советская сторона разоблачала захватнические планы правящих кругов США, «имеющие целью установление мирового господства американского империализма»{287}. За громкими пропагандистскими клише стояла серьезная обеспокоенность Москвы намерениями заокеанского противника произвольно размещать в близлежащем регионе свои вооруженные силы, создавать враждебные СССР коалиции и по своему усмотрению вмешиваться во внутренние дела ближневосточных стран.
Советские оценки целей западных противников в ближневосточном регионе не уступали американским в завышении уровня угроз. Летом 1958 г., в связи с резким повышением напряженности после антимонархического переворота в Ираке и военным вмешательством США и Великобритании в Ливане и Иордании, Президиум ЦК КПСС утвердил совершенно секретные указания советскому послу в Каире о передаче Г. Насеру следующего: «…оккупация территории Ливана и Иордании и планы развязывания агрессии против Ирака, Объединенной Арабской Республики и других арабских стран тесно связаны с более широкими планами превращения стран Арабского Востока в опорную военностратегическую базу США и Англии для подготовки третьей мировой войны. Оккупировав территории арабских стран, США и Англия намереваются использовать их для создания мощных баз атомного и водородного оружия, а также строительства стратегических площадок для запуска ракет. При этом США и Англия преследуют цели отдаления от своих территорий возможного театра военных действий в случае третьей мировой войны, чтобы таким образом отвести от себя первые ответные удары и перенести их на те страны, в которых им удастся разместить свои атомные и ракетные базы»{288}.
Вероятно, этот документ был нацелен на то, чтобы усилить обеспокоенность арабов ситуацией в регионе. В закрытых документах советское руководство выражало недовольство тем, что «ОАР проявляет недостаточную активность в разоблачении империалистической политики США и Англии»{289}. В то же время это заявление, выдержанное в алармистском тоне, отражало определенную психологическую особенность советского политического мышления в послевоенный период. Недавно окончившаяся тяжелая война оставила глубокую психологическую травму у руководителей страны. На это обращал внимание академик А.М. Васильев со ссылками на ряд свидетельств участников событий{290}. Одержимость советского руководства проблемой безопасности отмечали многие западные исследователи советской политики. Это приводило к завышению у ровня угроз, тем более что недружественная военная инфраструктура, которую Запад выстраивал вокруг СССР в рамках политики сдерживания, не способствовала более трезвым оценкам опасности в Кремле.
Советским ответом на «доктрину Эйзенхауэра» стало предложение правительствам США, Великобритании и Франции принять «Декларацию по вопросу о мире и безопасности на Ближнем и Среднем Востоке и невмешательстве во внутренние дела стран этого района» (11 февраля 1957 г.). В ней предлагалось решать все спорные вопросы на Ближнем Востоке мирными средствами путем переговоров, отказаться от попыток вовлечения стран региона в военные блоки, ликвидировать на их территории иностранные военные базы, прекратить поставки оружия и оказывать им помощь в целях развития без каких-либо предварительных условий{291}. В связи с напряженностью на Ближнем Востоке, нараставшей на протяжении 1957–1958 гг., советское правительство выступило с рядом заявлений и предложений. По своей сути они повторяли изложенные в первоначальной декларации принципы и предлагали различные форматы встреч на высшем уровне для обсуждения как общих проблем обеспечения международной безопасности, так и мер снижения напряженности в ближневосточном регионе{292}.
Об этих советских инициативах в западных исследованиях советской ближневосточной политики упоминается редко, в основном упор делается на вкладе СССР в развитие гонки вооружений в этом регионе. Но нельзя не отметить, что в целом это были вполне здравые основы для регионального сотрудничества, хотя в условиях очень низкого уровня доверия межу сторонами было бы трудно рассчитывать на выработку эффективных механизмов для реализации предлагавшихся принципов. К тому же Н.С. Хрущев отказался от идеи Совещания в верхах после своего визита в КНР в августе 1958 г. Руководство компартии Китая во главе с Мао Цзедуном было против компромиссов с империалистами, и СССР, во избежание потери руководящего положения в коммунистическом и антиколониальном движении и осложнения отношений с КНР, вынужден был ужесточать свои позиции.
Западные страны фактически ответили отказом на советские предложения. В обоснование своей позиции лидеры США и Англии ссылались на то, что все эти принципы уже содержатся в Уставе ООН, что предлагаемые меры будут ущемлять суверенитет ближневосточных стран. Глубинная причина западного негативизма в отношении советских предложений заключалась в том, что лидеры «свободного мира» ощущали слабость своих позиций в условиях подъема арабского национализма, сильно окрашенного антизападными настроениями, и опасались, что советская сторона получит гораздо более весомые выигрыши от договоренностей. В метафорическом языке Дж. Даллеса арабский национализм уподоблялся несущемуся потоку, скорость которого подстегивается советскими усилиями. «Мы не можем соревноваться с ними, потому что они подыгрывают арабским желаниям “сбросить Израиль в море” и изгнать Запад», — объяснял американский госсекретарь своему президенту{293}. Американские аналитики указывали, что договоренности такого типа, связав руки американцам и англичанам в использовании военной силы, оставят за советской стороной различные возможности для подрывной деятельности, а ограничения в поставках оружия будут работать против непопулярных прозападных режимов с их серьезными внутренними проблемами{294}. Таким образом, потери западных стран в случае принятия советских принципов оказывались весомыми, а возможности торможения советского проникновения неочевидными. К тому же продолжала действовать установка на перекрытие доступа СССР в пул великих держав, напрямую решающих ближневосточные проблемы.
Арабы также очень сдержанно восприняли советские предложения. Во-первых, их настораживал пункт об отказе от поставок вооружений, хотя советские представители настаивали, что он будет действовать только в случае реализации всех остальных пунктов{295}. Во-вторых, арабы стремились сохранить свое поле маневров между СССР
