Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
К лету 1958 г. ведшаяся арабскими националистами пропагандистская и подрывная деятельность поставила прозападный режим в Ливане под угрозу свержения. В Иордании под влиянием идей радикального панарабизма зашатался трон Хашемитской династии. В Москве были хорошо осведомлены о ситуации в Ливане, о том, что ОАР[52] снабжает вооружением повстанцев из антиправительственного лагеря и перебрасывает туда с территории Сирии группы добровольцев. Но если легалистский Запад квалифицировал это как подрывные действия против законного правительства, то советская позиция исходила из законности борьбы арабских народов против реакционных, антинациональных правительств, связанных с бывшими колониальными державами. Ливанские повстанцы вписывались в общеарабское национально-освободительное движение.
Выступление министра иностранных дел СССР А.А. Громыко на III чрезвычайной специальной сессии Генеральной Ассамблеи ООН по Ближнему Востоку. Нью-Йорк, 13 августа 1958 г.
Кризисная ситуация достигла своего апогея вследствие антимонархического переворота в Ираке 14 июля 1958 г., в организации которого сыграли роль спецслужбы Египта и Сирии (при поддержке СССР){307}. Он стал триггером реализации «доктрины Эйзенхауэра». В Ливан были введены американские морские пехотинцы, был повышен уровень тревоги стратегических военно-воздушных сил США. Одновременно британские десантники по приглашению короля Хусейна высадились в Иордании для обеспечения защиты Хашемитского режима.
Характерно, что Г. Насер, находившийся с визитом в Югославии в момент революции в Ираке, принял решение о необходимости немедленных консультаций с Москвой, чтобы выяснить, на какие шаги готово пойти советское правительство в кризисной ситуации. Его крайне засекреченная встреча[53]{308} с Н.С. Хрущевым в подмосковном тогда Хорошёве, продолжавшаяся восемь часов, завершилась категорическим отказом советского лидера не только предпринять какие-либо военные действия по защите Ирака или ОАР, но даже выступить с ультиматумом, аналогичным советскому заявлению во время Суэцкого кризиса. Советское руководство объявило о больших маневрах на границе с Турцией, но развязывать третью мировую войну из-за Ближнего Востока Советский Союз не намеревался{309}.
Вместе с тем перед советским руководством встала задача предотвращения дальнейшего развертывания военных планов Запада против ОАР и Ирака. Для этого были пущены в ход уже отработанные в прежних кризисных ситуациях дипломатические инструменты: правительственные заявления, письма главам западных государств за личной подписью Н.С. Хрущева, выступления в ООН. Эти документы содержали более или менее серьезные военные предостережения, но ниже уровнем, чем те, к которым прибегала Москва в период Суэцкого кризиса.
Так, в Заявлении советского правительства от 18 июля 1958 г. указывалось, что «Советский Союз не будет оставаться безучастным к актам неспровоцированной агрессии в районе, прилегающем к его границам» и вынужден будет «принять необходимые меры, диктуемые интересами безопасности и сохранения всеобщего мира»{310}. В посланиях главам государств и правительств США, Великобритании, Франции использовался целый ряд исторических аналогий, прежде всего напоминание о том, что именно «малые» и «локальные» войны и захват чужих территорий привели ко Второй мировой войне, что агрессор, пытающийся навязать свою волю другим народам силой оружия, обречен на поражение. Ссылки на прошедшую войну сопровождались подчеркнуто настойчивым упоминанием паритета СССР с западными странами в современных видах вооружений{311}. Эта стилистика явно была рассчитана на восприятие оппонентом советских высказываний как реальных угроз. И в этом, вероятно, советские заявления достигали своих целей. Американские аналитики, хотя и полагали, что советские угрозы рассчитаны на предотвращение развязывания Соединенными Штатами «большой войны» из-за Ближнего Востока, но не исключали, что в случае военного вмешательства Запада в Ираке или в ОАР советские шаги могут оказаться непредсказуемыми{312}.
Широкая пропагандистская и политическая кампания по защите режима в Сирии, небольшой арабской стране[54], демонстративные военные угрозы Москвы и организация интенсивного политического давления на США и Англию в ООН в целях прекращения интервенции в арабских странах во время ливанского кризиса могли показаться неоправданно преувеличенной реакцией на фоне многочисленных внешнеполитических проблем, стоявших в это время перед Советским Союзом. Но, по-видимому, помимо внешнеполитических причин, обостренная реакция на ближневосточные события была обусловлена и внутренними факторами.
В окружении Н.С. Хрущева складывалась довольно напряженная обстановка. Далеко не все в высших эшелонах власти одобряли его курс на смягчение антагонистических отношений с Западом. Его ставка на насеровский режим, усиливавший репрессивные меры против коммунистов и левых сил внутри страны, выдавливавший левые элементы из сирийского руководства, подвергалась критике. «…Насер пытается продолжать линию использования противоречий между двумя мировыми лагерями, получая экономическую и военную помощь от СССР и других социалистических стран, и в то же время добивается изменения отношения к нему со стороны США и других западных держав, подчеркивая в переговорах с Западом свою враждебность к коммунизму и готовность услужить Западу в борьбе против коммунистов на Арабском Востоке», — говорилось в коллективной записке в ЦК КПСС, подписанной такими влиятельными членами советского руководства, как М. Суслов, И. Серов, Е. Фурцева и др.{313} Н.С. Хрущев, чуть было не отстраненный от руководства страной в июне 1957 г.[55], должен был соответствовать ожиданиям поддержавших его соратников и ужесточить непримиримую борьбу с «империализмом и силами международной реакции». Помимо этого, в какой-то момент сирийский режим, а также республиканское правительство Ирака, проявлявшие терпимость в отношении коммунистов, могли рассматриваться как альтернативная Насеру региональная опора. Необходимо было оказать поддержку режимам, расположенным к сотрудничеству с Москвой, и в то же время продемонстрировать необратимость сдвигов в соотношении сил на международной арене. В пропагандистском плане подчеркнутая приверженность СССР принципам защиты суверенитета и независимости арабских стран давала свой эффект, дискредитируя американскую политику и ослабляя позиции США в регионе.
2.4. Отношения СССР с Египтом
Закрепление СССР в ближневосточном регионе стало к концу 1950-х гг. неоспоримым фактом. Несмотря на все сложности взаимоотношений с Г. Насером, на ряд кризисных ситуаций[56]{314}, через которые прошли советско-египетские отношения, Египет играл центральную роль в советской ближневосточной политике. Он сохранял влияние как ведущая страна арабского мира. Режим Насера укрепил свои позиции внутри страны и сумел обеспечить относительную внутриполитическую стабильность в отличие от Сирии[57] и Ирака, где неустойчивость политической системы и внутриполитические эксцессы мешали развитию сотрудничества с СССР.
В то же время Насер не был склонен идти на компромиссы с советским руководством в идеологических вопросах или отказываться от необходимой Египту экономической помощи США, поэтому удержание Египта в советской орбите потребовало немалых усилий. Одним из самых впечатляющих проявлений этой политики стало принятое наконец
