Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко

первые месяцы 1957 г. главным вопросом в постсуэцком урегулировании становился вывод израильских войск с Синайского полуострова и из сектора Газа. В резолюциях ООН транслировалась общая позиция международного сообщества о недопустимости применения силы как способа решения международных споров, что означало для Израиля отказ от всех его территориальных приобретений, полученных в ходе военных действий. Однако в Израиле была надежда извлечь хоть какие-то политические дивиденды из своих военных успехов, получив гарантии свободы судоходства в Акабском заливе и спокойную границу в районе Газы. Израильское правительство также пыталось обусловить вывод своих войск требованием размещения сил ООН в зоне Суэцкого канала. Усилия израильской дипломатии в ООН, а также лоббирование в американском Конгрессе и работа с общественным мнением США были направлены на то, чтобы добиться поддержки израильских условий вывода войск.

Попытки Израиля обусловить свой уход с Синая вводом международных сил в зону Суэцкого канала категорически осуждались в советских заявлениях как посягательство на суверенную часть египетской территории{265}. Советская сторона особо подчеркивала, что вывод израильских войск с египетской территории должен происходить без всяких предварительных условий. Москва настаивала на применении в отношении Израиля экономических санкций для решения вопроса об освобождении египетской территории.

Египет выступал категорически против сохранения за Израилем каких-либо контрольных позиций в Газе и наделения введенных туда ооновских сил полицейскими и административными функциями. Ведя двойную игру, египетский президент, с одной стороны, заверял американцев, что как только будет решен вопрос о выводе израильской армии из Газы, он «займется коммунистами»{266}. С другой стороны, египтяне требовали от СССР поддержки их позиции, утверждая, что «интернационализация» Акабского залива, то есть обеспечение свободы судоходства в нем, будет способствовать продвижению «доктрины Эйзенхауэра» и разъединению арабского мира{267}.

Однако Москва призывала Насера к сдержанности в вопросе о судоходстве по Акабскому заливу и предлагала координировать действия с Иорданией и Саудовской Аравией. Советские специалисты по международному праву утверждали, что режим судоходства в таких заливах устанавливается по соглашению прибрежных государств. Советская сторона предостерегала Насера от военных мер, которые могут вызвать нежелательные осложнения, и предлагала ограничиться заявлением, что Тиранский пролив является территориальными водами Египта и что проход иностранных судов через него подлежит регулированию{268}. По-видимому, это сыграло свою роль в том, что Египет не стал заострять проблемы судоходства в Акабском заливе. В итоге египтяне вынуждены были согласиться на размещение подразделений сил ООН в Шарм-эль-Шейхе, вблизи Тиранского пролива, что дало возможность Израилю свободно пользоваться этим морским путем на протяжении следующих десяти лет.

Обращает на себя внимание, что ни в беседах советских дипломатов с руководством Египта, ни в указаниях, поступавших в посольства из МИДа ни слова не упоминалось о справедливости требований Израиля по обеспечению свободы судоходства, об интересах Израиля, связанных с этим морским путем. Более того, советский посол в Израиле указывал, что «все притязания Израиля к Египту — о судоходстве в Акабском заливе, транзите по Суэцкому каналу, требование демилитаризации района Газы и Синайского полуострова находят полную поддержку со стороны правящих кругов США»{269}. По-видимому, подразумевалось, что вследствие этого они не могут рассматриваться как выражение законных интересов Израиля. Обвинение американцев в том, что они поощряют Израиль к затягиванию вывода войск, к неподчинению резолюциям ООН стало одним из главных пунктов советской позиции. Очень красноречиво оно было выражено в одном из выступлений советского представителя на заседании Генеральной Ассамблеи: «…на глазах у всего мира разыгрывается тщательно продуманная операция. В этой операции Израилю-агрессору поручается быть неуступчивым и предъявлять все растущие требования к Египту и ООН, а Соединенным Штатам отведена роль миротворца, который должен будто бы помочь ООН преодолеть эту неуступчивость Израиля, а на деле обосноваться в районе Ближнего Востока непосредственно или для начала под видом войск ООН»{270}.

Из всего сказанного в этом пассаже справедливо лишь то, что именно Соединенным Штатам принадлежала главная роль в преодолении неуступчивости Израиля и именно американское давление и прямые угрозы серьезных санкций в отношении Израиля заставили израильское руководство в конце концов принять условия урегулирования, выдвинутые международным сообществом. В контактах администрации с Генеральным секретарем ООН, на двусторонних американо-израильских встречах велись поиски путей реализации решений, принятых международным сообществом. На фоне сильного давления на американскую администрацию со стороны произраильского лобби Д. Эйзенхауэр выступил с обращением к нации 20 февраля 1957 г. Пафос его речи состоял в том, что США не могут обеспечить поддержку государству, которое, вторгнувшись на территорию другой страны, выдвигает свои условия освобождения захваченных территорий{271}. У израильтян морализаторская сторона американской позиции вызывала неприятие, в то время как на кону стояли экзистенциальные для Израиля вопросы. Д. Бен-Гурион недоумевал по поводу настойчивости Вашингтона в требовании полного вывода израильских войск: «Вот президент Эйзенхауэр, который… проводит свое время, играя в бридж и гольф. Утром он читает записку о том, что происходит в мире, и выбирает именно этот вопрос, чтобы полностью погрузиться в него», — сделал он ироничную запись в своем дневнике{272}. Сдача всех завоеванных позиций была равносильна поражению, но в Израиле понимали, что другого выхода нет. Как утверждают израильские историки, израильтянам были даны заверения со стороны США и других западных стран в том, что попытки Египта возобновить блокаду Тиранского пролива будут рассматриваться ими как акт войны. Израиль в таком случае будет иметь право использовать все средства самообороны в соответствии со статьей 51 Устава ООН{273}. Стабилизация обстановки в регионе отвечала западным интересам.

Вывод израильских войск с территории Синая и из сектора Газа закончился 7–8 марта 1957 г. В Газе разместились силы ООН со своей штаб-квартирой, гражданское административное управление территорией вновь переходило к Египту. Вслед за этим египтяне восстановили нормальное движение судов по Суэцкому каналу и дали команду на дальнейшие работы по расчистке канала. Но Насер категорически отказывался снимать запрет на проход через канал судов, направляющихся в Израиль, пока не решена проблема Палестины. В результате этот вопрос на уровне международного сообщества был отложен.

В вопросе о статусе Суэцкого канала, несмотря на довольно активную деятельность американской администрации и европейских держав, добивавшихся сохранения контроля над важной водной артерией{274}, окончательная точка была поставлена Меморандумом египетского правительства от 18 марта 1957 г. Египет обязался соблюдать Константинопольскую конвенцию 1888 г. о свободе судоходства по Суэцкому каналу, обеспечивать необходимое финансирование его эксплуатации и урегулирование споров с пользователями канала через арбитражный суд. Египетская администрация Суэцкого канала становилась единственным получателем сборов за проход судов{275}. Советское руководство отреагировало в целом