Арабо-израильский конфликт в ракурсе советской политики: достижения и потери (1950-е-1967 гг.) - Татьяна Всеволодовна Носенко
* * *
В 1950-е гг. Советский Союз предпринял решительные шаги, чтобы завоевать реальные позиции в ближневосточном регионе. Взятый западными державами курс на объединение ближневосточных стран в военно-политические союзы антисоветской направленности в целях сдерживания коммунизма, использование их территорий для размещения военных баз обоснованно рассматривался в СССР как непосредственная угроза безопасности страны. Развернувшаяся борьба арабских народов за независимое, суверенное существование, за выход из-под контроля колониальных держав и реализацию своих национальных прав создавала объективную основу для противодействия англо-американским планам. Советский Союз, выступив для таких арабских стран, как Египет и Сирия, в качестве альтернативной Западу опоры на международной арене и в решении их проблем безопасности и экономического развития, обеспечивал более благоприятную для своих интересов среду в регионе, непосредственно прилегавшем к его южным границам. Расчеты строились и на том, что переориентация важнейшей страны региона — Египта — на СССР позволит расширять советское влияние на обширном пространстве Ближнего Востока и Северной Африки.
Особый упор в советской пропаганде делался на то, что у СССР не было колониальной предыстории в этом регионе мира. Внедрению СССР на Ближний Восток способствовал и ряд просчетов в западной политике: чрезмерное давление на арабов, прежде всего на Египет, переоценка США и Англией своих возможностей для выстраивания региональной архитектуры в соответствии со своими экономическими и политическими задачами, а также недооценка ими потенциала идей панарабизма.
Для завоевания позиций в регионе Советский Союз удачно использовал заинтересованность египетского режима в укреплении своей обороноспособности. «Чехословацкая сделка», ставшая важной вехой на пути продвижения СССР на Ближнем Востоке, в определенной степени противоречила декларированной советской политике борьбы за мир и предотвращение гонки вооружений. Однако ее драматизированные оценки на Западе и в Израиле как фактора, кардинально нарушающего баланс сил в регионе конфликта, представляются преувеличенными. Ее паническое восприятие было связано не столько с реальными военными аспектами, сколько с тем, что в появлении СССР на ближневосточной арене видели серьезную угрозу распространения коммунистических идей в арабских странах. Кроме того, нарушалась монополия Запада регулировать на своих условиях конфликтную ситуацию в регионе путем поставок оружия. Для Израиля вооружение Египта стало важным оправданием своего участия в разработке англофранцузских планов силового решения Суэцкого кризиса.
Арабские лидеры любого идеологического окраса с большим недоверием относились к развитию отношений с советскими партнерами — носителями чуждой арабскому самосознанию коммунистической идеологии. Для утверждения своих позиций в регионе Москва должна была опираться не только на двусторонние отношения, но и активизировать свое участие в решении острейших региональных противоречий, к которым в первую очередь относился арабо-израильский конфликт.
В послевоенный период конфликт некоторое время не представлял интереса для СССР, до тех пор пока не возникли опасения, что решение палестинской проблемы будет найдено Западом, и это позволит консолидировать ближневосточный регион на антисоветской основе. Развитие отношений с арабскими странами позволило более активно включиться в политический процесс, связанный с поисками урегулирования их конфликта с Израилем. Но советское позиционирование себя как абсолютно справедливого арбитра не соответствовало действительности. У советской стороны было довольно одностороннее и в значительной степени ошибочное понимание сущности конфликта, который рассматривали, прежде всего, через призму его использования внешними силами в антисоветских целях. Это приводило к игнорированию внутренних арабо-израильских противоречий, неадекватному представлению о целях и мотивах действий сторон. Помимо этого, в 1950-е гг. вырабатывалось резко негативное отношение к политике Израиля, которая рассматривалась исключительно как производное от американского внешнеполитического курса. В результате крен в сторону поддержки арабских требований заставлял отвергать любые исходившие от американцев и их союзников предложения по урегулированию, даже если в них имелось рациональное зерно (например, план Джонстона). В то же время и Запад всячески препятствовал вхождению Советского Союза в клуб держав — вершителей судеб Ближнего Востока.
Собственно, советские предложения сводились в этот период к уже формировавшейся позиции о предпочтительности решения конфликта под эгидой ООН, что должно было обеспечить СССР и его союзникам безусловное право голоса в этом вопросе. Кроме того, в советской позиции постоянно звучало требование прямых переговоров между сторонами конфликта. Но, уже имея возможности оказывать влияние на арабов, категорически отвергавших прямые контакты с Израилем, СССР никак не стимулировал их к пересмотру своей позиции. Советские представители избегали обсуждения с арабами вопросов, касающихся безопасности Израиля. Это был один из факторов, подталкивавших Израиль к силовым решениям.
Суэцкий кризис стал кульминационной точкой в борьбе арабов за изменение отношений с Западом. Для СССР он стал серьезным поводом для демонстрации солидарности с Египтом в его борьбе за слом «старого порядка» на Ближнем Востоке. СССР впервые выступал реальным игроком на ближневосточной арене как на стадии политических усилий по урегулированию кризиса, так и в период военных действий. Но проявляемая СССР осторожность в отношении прямого участия в боевых действиях, запаздывание с политическими инициативами вызывали раздражение у египетского руководства. Египет оказался жестким и требовательным партнером в складывавшейся советско-арабской связке.
Заявления с угрозой применения ракетного оружия были резким шагом, сделанным на последнем этапе войны в первую очередь для того, чтобы убедить арабов в готовности СССР защищать их интересы. Советские угрозы не были решающим фактором в прекращении военных действий, но как психологический фактор давления на правительства стран-интервентов они сыграли свою роль. Однако египетская сторона, требовавшая реальной военной помощи и рассчитывавшая на прямое советское участие в военных действиях, занижала значение советского демарша. Г.А. Насер, и в период Суэцкого кризиса поддерживавший отношения с США, признавал впоследствии, что решающую роль в прекращении военных действий сыграли американцы, хотя он не отрицал важность советской помощи.
В Суэцком кризисе совпали позиции США и СССР, выступавших против использования военной силы. Но это отнюдь не означало,
