Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

Разрыв дипломатических отношений еще более заострил враждебность тех сил внутри Израиля и среди евреев в западных странах, чей антисоветский настрой определялся эмиграционными ограничениями в отношении евреев в СССР. Возможно, сохранение дипломатических связей между двумя странами позволило бы притупить остроту этой проблемы, которая в 1970-е – 1980-е гг. стала одним из тормозов и в развитии советско-американских отношений.

Глава 2

Советско-израильские отношения в 1967–1985 гг.

Разрыв дипломатических отношений с Израилем на много лет прервал нормальные связи между двумя странами. В 1970-х – 1980-х гг. конфликтная ситуация на Ближнем Востоке, в которой Советский Союз неизменно поддерживал арабскую сторону, не раз приводила к резким, порой угрожающим заявлениям в адрес Израиля, к наращиванию военной помощи арабам.

Однако обоюдные интересы сторон требовали восстановления прямых контактов хотя бы в минимальном объеме и по ограниченным, часто негласным или мало афишируемым каналам. Эти контакты не были постоянными, проходили с перерывами, а порой эпизодично. И Советский Союз, и Израиль были заинтересованы в получении непосредственной информации о позиции другой стороны по вопросам ближневосточного урегулирования. Израильское руководство не оставляло попыток оказывать на Советский Союз давление в вопросах положения евреев внутри страны и их права на эмиграцию. Советский Союз не прерывал связей с израильскими коммунистами и левой общественностью, делегации которых принимались в Москве. В Израиль периодически направлялись небольшие советские делегации, в основном в связи с празднованием Дня победы. Развитие этих связей происходило в рамках внешнеполитического курса каждой страны и было обусловлено определенными сдвигами как в региональной обстановке, так и на международном уровне.

2.1. Советско-израильские отношения между 1967 г. и 1973 г.

Конец 1960-х – начало 1970-х годов — время серьезных испытаний для советской ближневосточной политики. В результате сокрушительного поражения арабов в «шестидневной войне» позиции режима Г. Насера — главной опоры советского влияния в регионе — оказались сильно подорванными. Попытки арабских руководителей реабилитировать себя в глазах собственных народов посредством военных действий малой интенсивности против Израиля, с одной стороны, а с другой стороны, стремление Израиля сковать военную активность египетского режима и заставить его смириться с новой ситуацией привели к перманентным обменам артиллерийскими ударами с обеих сторон в зоне Суэцкого канала, к осуществлению израильскими ВВС военно-воздушных рейдов вглубь территории Египта. В этой позиционной войне, названной в исторической литературе «войной на истощение» (март 1969 г. — август 1970 г.)[174], Египет проигрывал, и это особенно обостряло политическую обстановку в стране. В январе 1970 г. Г. Насер тайно прибыл в СССР и обратился к советскому руководству с просьбой о посылке регулярных советских частей противовоздушной обороны и авиации в Египет.

Хотя ранее советские летчики принимали участие в военных действиях в Корее и Йемене, но регулярные военные подразделения никогда не направлялись ни в одну из стран за пределами Варшавского договора. Решение об отправке советского контингента в Египет принималось на самом высоком уровне — на заседании Политбюро ЦК КПСС вместе с командованием советских вооруженных сил[175]. Этот шаг свидетельствовал о том, что, несмотря на все риски вовлеченности в прямые военные действия, советское руководство считало первостепенной задачей обеспечение выживания насеровского режима. Беспрепятственно совершавшиеся израильские глубинные бомбардировки[176] имели явной целью дискредитацию и ослабление правительства Насера, и сам египетский лидер указывал на ненадежность своего положения в случае их продолжения. На кону оказался и престиж советской державы в противостоянии с США, оснастившими израильские ВВС современными самолетами «Фантом», поставки которых, правда, были приостановлены, когда возросла угроза прямого советского военного вмешательства. Сыграли свою роль и далекоидущие стратегические интересы Советского Союза, стремившегося завоевать доверие арабов для укрепления своих военно-морских позиций в районе Средиземноморья.

Если к концу 1967 г. в Египте, по западным оценкам, находилось около 4 тыс. советских военных советников[177], то в ходе операции «Кавказ», как называли в советских штабах участие в боевых действиях на Ближнем Востоке, в Египет было переброшено, по сведениям из разных источников, от 17 тыс. до 20 тыс. советских военных[178]. В этой арабской стране было размещено 18 батарей противовоздушных ракет САМ–3, 80 истребителей МИГ–21 и МИГ–23, другая военная техника[179]. Хотя советские войска принимали участие в сухопутных боях в зоне Суэцкого канала, отражали с помощью средств ПВО и ВВС израильские воздушные атаки, несли немалые потери личного состава, но в советских средствах информации тех лет нет упоминаний об этой самой настоящей войне. Более того, в официальных заявлениях советское правительство называло распространявшуюся на Западе информацию о размещении в зоне Суэцкого канала зенитных ракетных установок с советским обслуживающим персоналом антисоветскими инсинуациями и фальшивкой[180]. Участие советских войск в боевых действиях за рубежом не вписывалось в доктрину борьбы за мир, которая провозглашалась магистральной линией советской внешней политики. Поэтому полностью блокировалась любая информация о так называемых советских добровольцах на Ближнем Востоке, не говоря уже о тех материальных затратах, которые шли на помощь «братским» арабским народам. Мало известно об этой ближневосточной войне и сегодня, хотя участники тех событий стремятся донести до современников историческую правду, публикуя свои дневники и воспоминания[181].

Современные отечественные авторы в основном сходятся в оценках принятого советским руководством решения об оказании помощи Египту и действий советских боевых частей там, считая, что «советские военные успешно справились с возложенной задачей и делом поддержали дружественную страну в трудное для нее время… они защищали национальные интересы своей родины, авторитет и возможности которой простирались далеко за ее пределы»[182]. Многие указывают на то, что именно благодаря высокой боеспособности советских частей и хорошему качеству военной техники на египетско-израильском фронте создалась патовая ситуация, подтолкнувшая стороны к прекращению огня 7 августа 1970 г. Критике подвергается только чрезмерная секретность вокруг операции «Кавказ», сокрытие от советской общественности ее целей и задач, следствием чего стала неоцененность героизма ее участников[183].

По-видимому, решение об оказании Египту масштабной, сопряженной с большими рисками военной помощи можно рассматривать как вынужденный шаг. Египет явно проигрывал Израилю, демонстрируя беспомощность и некомпетентность в отражении израильских атак, что могло поставить его на грань катастрофы. Советское военное вмешательство предотвратило еще одно его военное унижение. Для израильтян столкновения с русскими были крайне нежелательны. М. Даян рассказывает в своих мемуарах, что израильская сторона старалась не афишировать даже свои победы над русскими летчиками[184]. Меир также подтверждала нежелание Израиля воевать с русскими[185]. Это, конечно, играло сдерживающую роль в развитии военных действий.

Однако дружественность египтян в отношении Советского Союза