Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко
Израильская исследовательница Г. Голан утверждает, что инициатором разрыва отношений с Израилем был президент Югославии И. Тито, поддерживавший тесные связи с Насером со времен создания Движения неприсоединения. В ночь на 8 июня, как пишет Голан, югославское предложение было разослано всем членам Варшавского договора, которые, за исключением Румынии, поддержали его на встрече глав государств 9 июня[162].
По-видимому, целый комплекс соображений заставил СССР пойти на этот шаг, но, как утверждал посол Д. Чувахин, он был предпринят без консультаций с посольством. В своих воспоминаниях, датированных 1994 г., он писал, что это произошло потому, что «ни оперативный отдел МИД СССР, ни руководство министерства не осмелились вовремя предупредить правительство о том, что разрыв отношений с Израилем из-за начатой войны с арабскими странами не в наших государственных интересах»[163].
Некоторые израильские источники также подтверждают, что Д.С. Чувахин не был сторонником разрыва отношений. Израильский журналист Йоси Галили, в 1967 г. входивший в ЦК КПИ, был в дружеских отношениях с советским послом. Он рассказывает, что в те напряженные дни, предшествовавшие шестидневной войне, «Москва не хотела прислушиваться и принимать к сведению сообщения Д.С. Чувахина о положении в Израиле и в регионе»[164]. Спустя годы израильский историк-журналист Том Сегев из интервью с бывшим советским послом сделал вывод, что сам Дмитрий Степанович продолжал верить, что можно было предотвратить войну. По словам Д.С. Чувахина, Москва была причастна к ряду ошибок, которые позволили, «израильской военной верхушке втянуть Израиль в войну»[165].
В дальнейшем, уже после прихода к власти Горбачева, ошибочность этого решения признавали многие высокопоставленные советские дипломаты. В частности, об этом говорил советский посол во Франции Ю. Воронцов на секретной встрече с израильским послом О. Софером в Париже в июле 1985 г.[166].
Объявив о прекращении дипломатических отношений с Израилем, советское руководство вряд ли предполагало, что этот разрыв продлится так долго. Однако со временем сделать шаг навстречу Израилю становилось все сложнее. Посол А.Ф. Добрынин приводит в своих мемуарах интересный и малоизвестный факт: в конце 1970-х годов Брежнев предлагал на одном из заседаний Политбюро предпринять ряд мер к постепенному восстановлению отношений с Израилем. Это должно было способствовать улучшению отношений с США. Но против любого изменения курса в отношении Израиля выступили Суслов и Громыко[167].
Был ли оправдан такой крайний шаг, как разрыв дипломатических отношений с Израилем? Действительно, на протяжении двух десятилетий Советский Союз стремился закрепить за собой сильные позиции в ближневосточном регионе, его роль как важнейшего игрока уже была признана не только арабскими странами, но, как свидетельствуют документы, и Израилем. Разорвав отношения с еврейским государством, Москва лишила себя возможности почти на четверть века быть активным, полноценным, открытым участником урегулирования одной из самых острых проблем региона — арабоизраильского конфликта. Отсутствие у СССР дипломатических отношений с Израилем способствовало монополизации процесса урегулирования американцами.
Эффективность этого шага как способа выражения солидарности с арабским миром оказалась не столь уже велика. Как пишет Р.Д. Дауров, «куда большее значение в арабских странах Ближнего Востока придавали увеличению военной помощи со стороны Советского Союза»[168]. Односторонняя ориентация на арабов в конечном итоге не принесла СССР ни крупных геополитических выигрышей, ни экономических дивидендов. «Египетская карта» была проиграна с переориентацией режима А. Садата на США после смерти Г. Насера. Военные вливания в сирийский и иракский режимы обернулись огромными их долгами, большая часть которых была списана после распада СССР. Не оправдали себя и надежды на продвижение арабских стран по пути «социалистической ориентации». Теории революционных преобразований, выводящих освободившиеся от колониальной зависимости страны на «некапиталистический путь развития», разрабатывавшиеся в Советском Союзе по указаниям идеологов из ЦК КПСС, оказались лишенными реальной почвы. «Арабский социализм» выродился в конечном итоге в ряд диктаторских, авторитарных режимов, связь которых с Советским Союзом определялась, главным образом, их антизападным, антиамериканским и антиизраильским настроем.
В Израиле советское решение о разрыве дипломатических отношений было воспринято как финальный акт недружелюбной и предвзятой политики СССР. Бывший в 1967 г. министром иностранных дел А. Эбан признавался позже, что «тогда он ожидал, что СССР поступит по крайней мере так, как он поступил во время Синайской кампании, т. е. отзовет своего посла в Москву, а формальные рамки отношений сохранятся»[169]. Решение о разрыве отношений еще больше увеличил недоверие, подозрительность и враждебность к советской политике на Ближнем Востоке. Израильский дипломат А. Даган в своей книге «Москва и Иерусалим», написанной непосредственно по следам военных событий 1967 г., делал заключение, что два десятилетия Советский Союз эксплуатировал арабо-израильский конфликт, считая его полезным для себя, и не пытался использовать свое влияние для поисков его конструктивного решения[170]. На многие годы вперед в сознании израильтян утвердилось представление о том, что именно Москва способствовала сохранению напряженности на самом высоком уровне, поддерживая враждебность к Израилю своих протеже в Каире и Дамаске.
Особенно болезненно было воспринято в Израиле обвинение в том, что израильские войска на оккупированных территориях действуют так же, как гитлеровские захватчики на территориях стран, ставших жертвами агрессии в годы второй мировой войны[171]. Оно содержалось в ноте МИД СССР посольству Финляндии[172] от 13 июня 1967 г., т. е. уже после разрыва дипломатических отношений и, вероятно, являлось результатом преднамеренного следования информации, исходившей из арабских пропагандистских источников. Советские исторические параллели, явно искажавшие реальное положение дел, были неуместны и оскорбительны для народа, тяжело пострадавшего от рук фашистских палачей. Тем более что факты негуманного, жестокого поведения израильских военных в отношении арабского населения вскрывались и в самом Израиле. Примером может служить изданный вскоре после «шестидневной войны» сборник «Говорят солдаты»[173], в который вошли беседы с участниками боевых действий. Авторы книги ставили под сомнение справедливость общенационального восторга по поводу израильских военных побед, рассказывая, какую цену обесчеловечивания и ожесточения пришлось
