Земельно-правовые отношения в Дагестане XV–XVII вв. - Арсен Расулович Магомедов
К сожалению, документ не отвечает на один в высшей степени важный вопрос: было ли право распоряжения (точнее – ограниченной собственности) на «податные земли» исключительной сословной прерогативой феодального сословия или же оно могло быть переуступлено любому юридическому лицу (подобно некоторым сервитутам типа «бартурту» или арендным правам). Имя покупательницы[188] как будто указывает на принадлежность её к нуцальскому дому, т. е. сделка свершается между членами одной и той же родственной группы (в данном случае – нуцальского дома).
Ещё один документ XVII в. указывает, как будто, что тухумное «право предпочтительной покупки» здесь не причём. Дугри-нуцал (аварский хан 1634–1667 гг.) передаёт лошадей, оружие, а также джизью в собственность Мухаммад-хану и его потомкам по мужской линии ««плоть до дня Страшного суда»» Публикатор этого документа даёт важные комментарии к нему: 1) пожалование джизьи есть не что иное, как пожалование земли, обрабатываемой крестьянами, обложенными этой джизьей. Получатель же ее Мухаммад-хан довольно обоснованно сопоставляется с «раисом Мухаммад – ханом Угузом», названным в числе лиц, заверявших соглашение между сёлами Ансуб и Исиниб 1666 г.[189] «Угузилал» – известный в истории XVII–XVIII вв. весьма влиятельный хунзахский тухум, который местная традиция считает «беками» – при этом они всё же стоят рангом ниже нуцалов: это служилая знать, выдвинувшаяся из верхних слоёв джамаата Хунзаха (как и другой подобный тухум – Дайтилал). Итак, аварский хан был не только получателем ренты, но мог и жаловать её своим служилым вассалам в наследственное владение (подобное европейскому лену или передне-азиатскому суйургалу). Более определённую оценку высказать невозможно, т. к. характер и происхождение этой «джизьи»[190] (да и условий ее пожалования) неизвестны.
Закономерны вопросы: все ли «хараджные» земли были распределены в частное распоряжение членов нуцальского дома? Был ли такой своеобразный «удел» в пожизненном или наследственном пользовании, и кому он переходил в случае отсутствия наследника? Что можно сказать о попытках расширения феодалом-распорядителем своих прав на такой «удел»? Являются ли «хараджные» земли землями государственными? Каково соотношение «хараджных» и иных земель в Аварском ханстве?
Материалы письменных и иных источников XV–XVII вв. очевидно недостаточны для ответов на эти вопросы. Некоторый свет при этом может пролить ретроспективное использование источников XVIII – начала XIX вв., поскольку отраженная там ситуация исторически обусловлена общественно-экономическими отношениями более раннего периода. Разумеется, пользоваться источниками более позднего периода для освещения вопросов истории XVII в. следует с осторожностью. Прежде всего надо учитывать характерные для XVIII – начала XIX вв. резкое расширение феодальной собственности, феодальных прав и посягательств и соответствующее стеснение крестьянской собственности и поземельных прав.[191]
Учитывая последнее, начнем с выделения в поздних списках территорий, свободных от уплаты хараджа. Материалом для этого могут послужить три списка сел Аварского ханства: 1) «ранее 1801 г.», 2) 1828 г. и 3) недатированный. Список «ранее 1801 г.»[192] относится, вероятнее всего, к концу правления Умма-хана (т. е. к концу XVIII в.). С этим правителем связывается максимальное усиление ханской власти и произвола – следовательно, надо ожидать, что в списке «ранее 1801 г.» число свободных отхараджа сел будет минимальным. В 1828 г., при правлении его слабых преемников, представитель русских военных властей составил список[193] на основе какого-то местного документа – следует ожидать, что в этот период традиционно-свободные джамааты не без успеха пытались вернуть себе утраченные права. К нему очень близок по номенклатуре третий, недатированный список[194] – там, однако, все без исключения сёла объявлены «райятскими». Ввиду заведомой ложности такой трактовки мы считаем его отражением не реального положения, а поздних феодальных претензий, надеющихся опереться на штыки царской армии.
Итак, список 1828 г. представляется нам наиболее надёжным для реконструкции неподатной территории. Нам представляется даже, что в XVII в. она могла быть и несколько шире. Список относит к ней сс. Хунзах, Гоцатль, Чолда, Кахикал, Гортль-Гоцатль, Тогада, Уздалросо, Батлаич, Геничутль, Итля, хут. Бакда, Гонох, Цада, Баитль, Чондотль, Шотоха, Нита, Накитль, Малиданаха, Занита, Могох, Н. Батлух (Амсал), Гацалух, Обода, Сиух, Ахалчи, ТIад-Ахалчи, Гортль-Коло, Мочох, Голотль, Тануси, Иштибури, хут. Кулани, Оглоб, ТIад-коло, а также Хариколо. Менее уверенно идентифицируется Цатаних, хут. Цолотль (или Цалкита) и не поддаются определению «Амкиль (или Ашкиль), Кишик, Батынчи, Гайдах, Тумугар, Гуркъ Кимикг, Асакур».
Не вполне понятно наличие в этом списке Хариколо, населенного, как известно, ханскими райятами – остаётся думать, что вместо «хараджа» они подвергались какой-то иной форме эксплуатации. Точно так же платили фиксированную натуральную подать сс. Нита, Накитль, Малиданаха (Датуна), но платили они хунзахскому джамаату, а не хану[195] – очевидно, поэтому они фигурируют среди свободных от подати. Неподатные селения, очевидно, и составляли хунзахское «бо», представители которого проводили довольно самостоятельную политику и, бесспорно, совершенно независимо и полновластно распоряжались своей землей. Так, в вышеупомянутом документе хунзахский джамаат решает допустить на свою землю сёла Нита, Накитль, Датуна и определяет размеры поземельной ренты с них, а аварский хан Дугри-нуцал упомянут лишь как свидетель (правда, первым в списке).
Вся остальная территория Аварского ханства обложена податями. В числе плательщиков названа преобладающая часть селений, расположенных на ней (исключения единичны). Мы полагаем, что селения этой территории, не внесённые в список и составляющие меньшинство, вероятнее всего и могли находиться в своего рода «удельном» частном распоряжении членов нуцальского дома. Получателем же податей с основной массы податных сёл назван хан.[196]
О характере взимаемой ренты можно судить не только по упомянутым выше актам XVII в., но и по списку податей Уммахану. Во всех случаях подати ясно фиксированы.
В качестве единицы обложения чаще всего выступает «дом», (т. е. индивидуальное хозяйство общинника), но нередко и джамаат в целом. В единичных случаях подать возлагается на отдельный тухум или часть жителей села. Как правило, подать носит натуральный характер. Исключений немного: 1) харахинцы обязаны (кроме подати зерном) ежегодно весной вычищать «конюшни и хлевы нуцалов» и вывозить «удобрения нуцала на своих ослах к пахотным местам нуцала» – до окончания работы они не имеют права вернуться домой[197], 2) жители сс. Цолода, Ингердах, Местерух, Тукита (сверх подати зерном, овцами, лесом) «обязаны были косить траву в местности Тобот» (поскольку она вблизи Хунзаха, можно считать, что это сенокос, принадлежащий лично хану).[198] В обоих случаях налицо типичная феодальная отработочная рента с применением тягла и инвентаря крестьян, но мы полагаем, что введена она недавно (вероятнее всего, самим Уммаханом) – за это говорит и единичность таких обязанностей, и отличие их от развитых форм барщины, т. е. выполнения всех работ в хозяйстве феодала, и прежде всего полевых. Столь же поздним представляется нам включение Цада и Сиуха в список податных
