Земельно-правовые отношения в Дагестане XV–XVII вв. - Арсен Расулович Магомедов
Если же рассматривать отмеченные выше основные признаки этих податей, то заметно сходство их с государственным налогом. Оно, однако, представляется нам явно недостаточным для отнесения «податных территорий» к разряду государственной земельной собственности. Не вполне ясно, на что расходовалась эта рента, но если бы даже удалось доказать, что содержание ханских нукеров и «двора» шло именно из этих сумм, то и такое обоснование не решало бы вопроса.
В нашей науке принято считать, что государственную земельную собственность при феодализме представляет собой та часть земель, рента с которой используется в интересах всего класса феодалов в целом. Управление и распоряжение ею находится также в руках власти, представляющей феодальный класс государства в целом. Приобретена такая земля также силами феодального класса в целом (чем и определяется, собственно, коллективное право на неё этого класса): либо путём захвата вооружёнными силами феодального государства, либо путём узурпации неразделённой части земли принадлежавшей данному народу в целом.
По нашему мнению, именно этим признакам не отвечают податные земли Аварского ханства. Приобретены они не силами хунзахского «бо» – ополчения, и не объединенными силами аварских феодалов или ханства в целом, а феодальными дружинами газиев, организуемыми нуцальским домом и руководимыми его членами. Распределяемая часть таких земель достаётся, насколько доныне известно, только членам нуцальского дома (единственный иной пример с «джизьей» недостаточно ясен – во всяком случае и здесь пожалование опосредовано нуцалом, а не получено прямо «из фонда ханства»). Рента с основной части «податных земель» поступает действительно хану как главе государства, а не как частному владельцу этих земель. Однако известные на сегодняшний день источники характеризуют хана в первую очередь как главу родственной феодальной корпорации – нуцальского дома, и лишь потом – как представителя феодального класса, государства и народа.
Таким образом, совокупность всех известных нам данных о «податных землях» Аварского ханства рисует их скорее как корпоративную феодальную собственность родственной группы – владетельного нуцальского дома, причём её распорядитель-хан является в первую очередь представителем этой корпорации, и лишь потом – высшего сословия и государства. Пока не известны свидетельства ни о выделении доходов с каких-то частей «податных земель» на те или иные государственные нужды, ни об аппарате управления ими, ни хотя бы о передаче их в условное владение на условиях государственной службы.
Подведем некоторые итоги состоянию феодальной собственности в Аварском ханстве XV–XVII вв. К концу его оформились две основные группы феодальных собственников.
Первая – нуцальский владетельный дом.[201] О некоторых его членах (Умма-нуцал Справедливый, Ай-Меседу) известно, что они имели землю в полной частной собственности, приобретенную или полученную по наследству. Указания на такие земли в XVII в. заставляют предполагать уже в это время и существование на его базе хозяйства типа вотчинного, включая и сенокосы, и «барскую запашку». Более детальные черты такого хозяйства даются источниками конца XVIII в., прямо говорящими о «пахотных местах нуцалов». Письменные источники прямо не говорят, чьими силами они обрабатывались – остается предположить, что на барщине использовались так называемые «рабы» – военнопленные и их потомки, подобно тому, как на Руси вплоть до XVI в. барщина выполнялась в основном холопами. Частная собственность на пастбищные горы имела, видимо, большее экономическое значение – опираясь на позднейшие аналогии можно даже предположить, что собственники-нуцалы были владельцами крупных отар. Прямое свидетельство источника, впрочем, показывает, что нередко нуцал предпочитал предоставлять пастбищную гору в бессрочное пользование нуждающемуся джамаату и получать затем натуральную ренту.
Следует подчеркнуть, что член нуцальского дома мог и не иметь земель в частной собственности.
Однако каждый из них мог претендовать на получение из фонда податных земель какой-то доли, весь харадж с которой шёл на нужды данного нуцала и считался его полной частной собственностью вплоть до права отчуждения. Выше было показано, что их имели как аварский хан Дугри-нуцал, так и ничем не выделявшаяся Шамай, дочь Амир-Хамзы-нуцала. Поскольку любой вид собственности есть прежде всего форма присвоения, то вполне понятно, что здесь мы имеем дело со своеобразной ограниченной формой собственности: правомочие пользования выражается в получении фиксированной ренты, правомочие распоряжения простирается до права отчуждения (правда, есть основания полагать, что оно было ограничено кругом нуцальского дома, подобно тухумному «праву предпочтительной покупки»). Полное право собственности, очевидно, принадлежало всему нуцальскому дому в целом, а ограниченные права отдельных его представителей на свои доли основывались на их членстве в этой своеобразной династической корпорации. Право продажи такой доли или её части подразумевает как будто и право завещания – это, однако, вовсе не тождественно праву наследования; неясна также и судьба выморочной собственности такого рода.
По нашему мнению, такая форма собственности по характеру своему ближе к «удельной», нежели к «бенефициальной»: каждому члену владетельного дома выделяется доля своего рода корпоративной «вотчины нуцалов», причём это не сопровождается никакими дополнительными условиями. Если продолжить аналогии, то такая форма собственности своеобразна, но не исключительна: наряду со сходством с горской тухумной собственностью она обнаруживает некоторые параллели с вотчинной собственностью на Руси до XVI в. – мы имеем в виду корпоративные права родственников на каждый участок вотчинной земли и «право предпочтительного выкупа» (как все это отражено в ст. 85 Судебника 1550 г.).[202]
Таким образом, подобные явления не чужды развитому феодальному обществу. По нашему мнению, данная форма поэтому не дает почвы ни для поисков «архаичности», ни для отождествления корпоративных черт с государственной собственностью.
Остается лишь добавить, что в XVIII в. обнаруживаются тенденции к сближению обеих форм земельной собственности, которыми могли обладать нуцалы – полной частной и ограниченной «удельной». Симптомом этого нам кажутся успешные попытки наиболее влиятельных нуцалов расширить свои владельческие права (хотя бы и путем произвола). Так, Уммахан возлагает на 5 «податных сёл» отработочную ренту, включает два села из Хунзахского «бо» в число податных. Этот процесс (перспектива которого вполне ясна на сравнительно-историческом фоне) не успел, однако, даже оформиться – XIX век внёс глубокие изменения в социально-экономическое развитие Горного Дагестана.
Вторая группа феодальных собственников – т. н. «беки», т. е. служилые феодалы – члены наиболее влиятельных тухумов, выдвинувшиеся из социальной верхушки Хунзахского джамаата. Они стояли на второй ступени сословно-иерархической лестницы Аварского ханства.
Оставаясь членами джамаата, эти феодализировавшиеся тухумы (Огузилал, Дайтилал) должны были сохранить абсолютно все связанные с этим права. Входившие в них беки, будучи общинниками, должны были иметь и соответствующую земельную собственность, и поземельные права на джамаатские земли (никаких сведений об этом не сохранилось, но опираясь на весь материал традиционного адатного права
