Земельно-правовые отношения в Дагестане XV–XVII вв. - Арсен Расулович Магомедов

мы считаем такой вывод соответствующим действительности, несмотря на его умозрительность).

Наряду с этим некоторые из них оказались и обладателями другого рода земельной собственности, проистекавшей из пожалования им «джизьи». В акте хана оно подано как пожалование наследственное и не ограниченное какими-либо условиями. Таким образом, служилый феодал получает эту землю не на бенефициальном праве (подобном поместному) – собственность бека на эту землю имеет «удельный» характер точно так же, как и собственность членов нуцальского дома на их доли «податных земель». Сходны, видимо, и ограничения в правах и беков и нуцалов на такого рода земли (т. е. юридически на «джизью» и «харадж»).

Таким образом, беки Аварского ханства (как и нуцалы) обладали земельной собственностью в двух формах (как члены общины и как феодалы-держатели пожалования), но о развитии последних сведений почти нет. Можно напомнить, правда, что Искендер-бек Гоцатлинский, служивший уже аварским ханам, доныне упоминается в преданиях этого села как алчный узурпатор и сутяга, постоянно стремившийся к захвату джамаатских и крестьянских земель, однако это может иллюстрировать лишь самые общие тенденции к росту частной земельной собственности феодалов в XVIII в. – не более.

Наконец, следует указать и на сравнительно привилегированное положение неподатных джамаатов хунзахского «бо» – вплоть до XVIII в. аварские ханы не были настолько сильны, чтобы притеснять их. Но взамен они могли рассчитывать на поддержку «бо» в своих военных мероприятиях и на его постоянную лояльность. Как показано выше, это сделало возможным для хунзахского джамаата даже коллективную эксплуатацию малоземельных селений, взимание с них натуральной ренты (об этом своеобразном превращении джамаатской собственности в разновидность феодальной мы подробнее скажем ниже).

Глава IV

Собственность феодалов на северных склонах Салатау, Гимринского хребта и в бассейне р. Халагерк

Общие черты феодальной земельной собственности в полосе, окружающей внутреннюю часть Горного Дагестана, определяются обстоятельствами её утверждения здесь, т. е. на северных склонах Салатау и Гимринского хребта и в бассейне рр. Герга и Халагерк. Письменные источники и археологические памятники свидетельствуют, что в XVI в. эти территории были заселены. Однако в результате нашествий Тимура в 1395 и 1396 гг. вся очерченная полоса почти лишилась своего населения.

В XVI в. началось в очередной раз освоение этих земель. В нём приняли участие три основные социальные силы Горного Дагестана – крестьяне, мелкие (отчасти служилые) феодалы-беки и владетельные феодалы. Взаимодействие этих сил видоизменяло и определяло те конкретные формы земельной собственности, которые сложились в полосе «высокого предгорья».

Источники дают мало сведений об обитателях и владельцах этих земель. Известный договор эргенов с Чупанилавом 1499/1500 г. в своей преамбуле касается событий начала XV в. в с. Аргвани: члены одного из тухумов убили там своего султана.[203] Следовательно, в начале XV в. в Аргвани были местные «султаны», однако о какой-либо их собственности на земли села указаний нет. Этого вопроса касается и «История основания аула Аргвани» – весьма сложный и многослойный местный источник, критика которого далеко ещё не завершена. Одна из частей этого источника отрицает право нуцалов брать харадж с Аргвани (говоря при этом об «аргванийцах» как джамаате и совершенно не упоминая «султанов»).[204] Поскольку эти земли перешли в лен ветви Каракиши на рубеже XVI–XVII вв. (что и могло обострить вопрос о харадже), постольку этот отрывок вероятнее всего отражает ситуацию после указанного времени – так, в начале XVII в. «султанов» в Аргвани, видимо, не стало. Другой отрывок сочинения, содержащий дату 1190/1776-77 г., тоже говорит о неудачной попытке в прошлом амира Султанхана (из «амиров Аварии», т. е. Хунзаха) взять харадж с аргванийцев: основание отказа – «аргванинцы являются коренными жителями по роду своему и древнейшими обитателями этих мест». Но в следующей части текста как будто указывается, что Аргвани в 1195/ 1782 г. подпадает под юрисдикцию некоего «амира Мусы» (в с. Мехельта).[205] Картина, таким образом, не вполне ясна: можно утверждать лишь, что в начале XV в. в Аргвани были «султаны», по-видимому, независимые от нуцалов – их земельные права неизвестны и в последующем упоминаний о них нет.

Другая феодальная группа, упоминаемая в интересующей нас полосе в канун XV в. – карачи-беки. Отчасти предания, отчасти письменные источники свидетельствуют об их наличии в сс. Эрпели, Каранай, Ахатли, Ишкарты, Кадар, Карабудахкент, Губден и селах Гамринского магала. Почти все эти сёла (исключая Кадар) расположены вне пределов интересующей нас горной зоны. Однако летние пастбища карачи-беков («пастбищные горы») нередко лежат именно в её пределах, и их нельзя оставить без внимания, рассматривая формы земельной собственности в Нагорном Дагестане. Ныне уже вполне доказано, что карачи-беки были насаждены здесь благодаря господству Золотой Орды[206] – следовательно, права их оформились не позднее последних десятилетий XIV в. Согласно А.-К. Бакиханову и Г.Э. Алкадари, – местопребывание карачи-бека Губдена до нашествия Тимура находилось вблизи Кадара, а после в его владения было включено село, носящее его имя, вместе с прилегающими землями.[207] Его современник – эмир Капчугая Пулад изображён тимуридскими историографами как стойкий приверженец хана Золотой Орды (Тохтамыша).[208] По нашему мнению, это также позволяет отнести его к карачибекам.

Владение Пулада было уничтожено Тимуром в 1395 г., равно как и власть сюзерена карачи-беков. Последнее обстоятельство должно было превратить уцелевших карачи-беков к рубежу XIV–XV вв. в полновластных собственников, принадлежащих им земель. Сохранилась запись, упоминающая о карачи-беке Асилдаре, умершем в 806/1456-7 г. «Гора, на которой он похоронен и гора Нанай были его мулком».[209] Так как могила его известна (она находится на горе к северу от с. Аркас), то можно сказать, что перед нами первое документально датированное свидетельство о частной земельной собственности карачи-беков в горной зоне. То же можно сказать и о пастбищных горах карачи-беков Губдена. Письменное свидетельство, датируемое рубежом XV–XVI вв. указывает, что принадлежащие им земли включали в себя и долину р. Герги. Это дошедший в копии начала XIX в. более ранний документ о покупке братьями Гармукил-Алим и Рабаданом земли у «большогшо благородного амира губденского» за вороного коня с седлом и уздой – на этой земле было основано с. Кулецма.[210] Так как эта часть Дагестана была заселена между началом XV – концом XVI вв.,[211] то к этому времени и следует отнести акт приобретения земли, равно как и констатацию прав полной собственности карачи-беков с. Губден на значительные массивы. Исследователь документа справедливо указал на то, что «большой» амир, вероятнее всего, является главой феодального рода.[212] Иными словами, перед нами свидетельство о полной корпоративной собственности губденского карачи-бекского рода в XV–XVI вв. на значительные массивы прилегающих земель, частью которых была вся долина р. Герги.

В самом начале XV в., однако, появляются и более могущественные претенденты на всю рассматриваемую