Земельно-правовые отношения в Дагестане XV–XVII вв. - Арсен Расулович Магомедов
В XVI в. общеизвестно быстрое распространение власти шамхалов на Сулакско-Терской низменности вплоть до Кабарды. Это, естественно, давало им возможность контроля над «высоким предгорьем» и северными склонами Гимринского и Салатавского хребтов. Но по крайней мере до 70-х гг. XVI в. их права на эти территории носили характер верховной собственности всего шамхальского дома в целом, причём старший член дома, принимавший верховную власть, становился распорядителем этой корпоративной собственности. Бесспорный факт раздробления Шамхальства (включая очерченную горную полосу) по уделам отдельных членов этого владетельного дома удаётся надёжно проследить только после смерти Большого Чупана (1574 г.).[228]
Почти одновременно с распространением на эту полосу власти владетельных домов и несколько позже начала крестьянского её освоения начинается проникновение сюда средних и мелких феодалов того же ранга, что и карачи-беки или «султаны» Аргвани.
Карачи-беки Губдена, Кадара, Аркаса, бесспорно, стали вассалами шамхала. Это ясно видно из того, что все эти территории включены в «Перечень податей шамхалу»[229] (и отчасти в его мульк). Перечисленные там подати (зерно, бараны, мёд) дают общее представление и о взимаемой там ренте, и о характере бекского хозяйства. Оно подтверждается, по нашему мнению, интересным документом-подлинником 920-х гг. х. (между 1515–1523 гг.).[230] Сохранность текста плохая: по-видимому, это завещание. Можно понять, что отцу составителя принадлежало «имение (дай’ат)», включавшее «пашни и луга», а также и рабы, и что ещё при жизни отца всё это стало «мулком» сына. Среди большой группы заверяющих названы также «кадий Абд ар-Рауф с учениками» и «мавлана Ника» (дарг. – «маленький»). Абд ар-Рауф известен по «Соглашению» 1499/1500 г. (с. Кутиша) – если добавить к этому характерно-даргинское прозвище другого заверителя, то наиболее вероятным местом оформления документа (а следовательно и местонахождения имения) следует признать даргинские земли, прилегающие к Кутиша (т. е. вписывающиеся в ту полосу «от Лабхо до Кадара, Кулецмы и Губдена», которая ещёво2-ой пол. ХУв. стал а «мульком шамхала» – возможно, это случилось как раз при жизни отца составителя).
Какова же социальная принадлежность владельца? Отец его владел рабами, имение – объект владения с правом отчуждения. Среди заверяющих – авторитетный пожилой кадий, еще 20 лет назад заверявший «султанский» документ, двое из заверителей имеют «лакаб» мавлана. Вряд ли все эти признаки соответствуют простому крестьянскому хозяйству. Наиболее верным представляется нам вывод, что это – имение феодала средней руки, того же ранга, что и беки близлежащих Губдена и Кадара или «султан» двух селений Чупанилав. Отметим также, что хозяйственный профиль угодий этого имения полностью соответствует характеру ренты, взимавшейся (согласно «Перечню») с этого района. Модификация того же «Перечня», включённая в «Тарих Дагестан» и отражающая, по-видимому, изменения за 100 лет в поступлении ренты шамхалу, продолжает включать в себя Кадар, Аркас и Губден.[231]
Итак, права мелких и средних феодалов, сходные с «удельной» собственностью членов нуцальского дома, здесь имеет, по-видимому, только султан Чупанилав, принадлежащий, судя по всему, к шамхальскому дому. Земли карачи-беков Губдена и Кадара входят в «мульк шамхала», обложены рентой в его пользу (последнее распространяется и на Аркас). Это не имеет ничего общего с «пожалованием «джизьи» служилому беку нуцала – в большей степени это сходно с иерархическими формами феодальной собственности на землю.
Несколько иными чертами в материале исторических преданий[232] изображена мелкая собственность феодалов северного склона Салатау. Вероятнее всего, она сложилась после катастрофы нашествия Тимура, а просуществовала до I-ой пол. XVI в., когда была постепенно поглощена сильным джамаатом Чиркей с помощью других сёл «Нахбаказул бо». Чиркейское историческое предание сообщает, что к 911/1506 г. в «верхнем предгорье» Салатау (к северу от его водораздела, служившего тогда границей Аварского ханства) существовало 10 поселений: Бекъюрт, Ханза-гох-росо, Бугакил-росо, Иманалил-росо, Инхоб-росо, Ясазул-росо, Нуцабазул-росо, Чупан-росо, Цебе-Ашури-росо, Амирханил-росо.[233] О двух из них известно как о феодальных резиденциях (Зазай-бике жила в Нуцабазул-росо, Амирхан – в Амирханилросо). По меньшей мере 4 из этих ойконимов образованы от личных имён по типу принадлежности[234] (причем имена «Чупан», «Амирхан» для начала XVI в. имеют «элитарный» знаковый смысл[235]; то же, по-видимому, можно сказать и о приставке «цебе» – «предводитель»). Корни двух из них как будто указывают на нуцальский центр (Ханза-гох, Нуцабазул[236]). Поселения эти совершенно реальны, остатки их (кроме Иманалил-росо) существуют доныне в полосе 15–20 км от левого борта Сулакского каньона (гора Малиштау) до высоты Тузтау. Каждое имело от 15 до 40 домов, расположенных скученно на естественно-укреплённых местах (заметны и остатки каменной ограды вокруг некоторых из них). Всё сказанное позволяет считать их резиденциями местных мелких феодалов. Все окрестные земли были распределены между поселениями, т. е. между их владетелями. Они имели земли вблизи поселений и на равнине, и в горах – предание сохранило слова Алхаса – отца Амирхана: «Есть ли на свете такой богатый человек, как я, который может из окна своего дома видеть одновременно и зимние, и летние свои пастбища».[237] Судя по преданию, эти мелкие владетели были полными собственниками своих земель: так, Алхас передал их по наследству сыну Амирхану, а тот продал чиркейскому джамаату. Зазай-бике подарила чиркейцам пастбища Агачмеэр и Буранчушоб, а пастбище Тузтав – нескольким аулам Салатавии, включая и Чиркей, причём последнее дарение было оформлено как «вакф», а чиркейский джамаат назначен его распорядителем.[238]
Эти дарения как будто указывают на то, что салатавские беки XV–XVI вв. не составляли единой родственной группы – возможно, они были такими же «находниками», как и сами чиркейцы. Во всяком случае, на земли Зазай-бике среди них не нашлось ни претендентов, ни наследников. О происхождении их трудно судить: с одной стороны, Зазай носит кумыкский титул «бике», да и в топонимике чиркейской преобладает тюркский элемент (Бек-юрт, Аксу, Туз-тав и т. п.). С другой стороны выше мы отметили указания на Аварию, да и в устных преданиях эти беки именуются «нуцалчи».[239]
Примечательно и то, что салатавские беки не получили никакой помощи ни от нуцалов, ни от шамхалов, когда джамаат Чиркея стал их всевозможными способами вынуждать к оставлению их земель (хотя уходили они в сёла шамхальства – Эндери, Аксай, Костек).[240] Это может указывать на их полную самостоятельность, отсутствие вассальных отношений с владетельными домами, что и обрекло их в конце концов остаться один на один с джамаатом Чиркея и потерпеть поражение.
С Чиркеем связано и ясное документальное доказательство наличия «пастбищных гор» и в собственности у эмиров Чиркея. Это зафиксировано в акте о продаже этих земель Чиркею
