Напрасная вражда. Очерки советско-израильских отношений 1948-1991 гг. - Татьяна Всеволодовна Носенко

контексте наступления империализма на считавшийся прогрессивным сирийский режим. Как указывалось в ноте израильскому правительству от 9 ноября 1966 г., обострение напряженности на сирийско-израильской границе «совпадает с усилившейся активностью внешних империалистических сил, которые пытаются вмешиваться во внутренние дела сирийского государства, организуют заговоры против него, не стесняясь открыто заявлять о том, что их не устраивает нынешний режим в Сирии и что их интересам соответствовал бы приход к власти в этой стране кругов, связанных с западными нефтяными монополями и известными империалистическими державами»[128]. Советская печать еще в более резкой форме увязывала израильскую политику с происками империализма против молодых независимых арабских государств. В Израиле это воспринималось как оскорбление. Возмущенный Л. Эшкол, например, говорил: «Израиль — освободитель, освободивший свой народ от длившегося поколениями изгнанничества и гетоизации; Израиль — жертва погромов во всем мире, который теперь, спустя тысячелетия возвращается на свою родину; Израиль, который первый избавился от иностранной державы, когда понял, что эта держава не может реализовать его надежд — и мы движимы империализмом?»[129].

Однако в советских обвинениях была и некоторая доля правды. Израильский автор Т. Сегев, основываясь на архивных материалах, повествует о том, что британский посол в Израиле М. Хэдоу, имевший связи в различных кругах израильского общества, активно призывал израильтян в этот период нанести удар по Сирии. Расчет строился на том, что война приведет к падению радикального сирийского режима, который не устраивал британские нефтяные монополии[130].

Конечно, в условиях «холодной войны» в арабо-израильском конфликте, как и в других региональных конфликтах, стороны неизбежно ощущали на себе давление внешних держав, пытавшихся манипулировать ими в своих интересах. Западноевропейские страны и США, с одной стороны, и СССР, с другой выстраивали свою региональную политику в соответствии с правилами «игры с нулевой суммой», когда выигрыш одной стороны неизбежно влечет за собой проигрыш другой. В этой игре без сомнения были задействованы и спецслужбы с обеих сторон. Однако повторяющееся во многих советских дипломатических документах этого периода утверждение о том, что инциденты на территории Израиля «специально организованы известными спецслужбами с целью провокаций», представляются преувеличением и намеренным искажением действительности. Документы свидетельствуют, что советское руководство было осведомлено о реальном положении дел. Так, в беседе с советским послом в Иордании в мае 1966 г. король Хусейн обвинял сирийское правительство в поощрении деятельности подрывной организации «Фатх», которая базируется в Сирии и направляет свои отряды в Израиль через Иорданию и Ливан[131]. Однако в раз заданную парадигму империалистического заговора против Сирии эти факты не укладывались.

В первые десятилетия существования Израиля угроза со стороны арабских стран была вполне реальной и намеренно подогревавшейся правящими режимами. Документальные свидетельства говорят о том, что враждебность израильтян в отношении Сирии была связана, прежде всего, с поощрением и прямой поддержкой сирийским руководством провокационной, террористической деятельности против Израиля. При обсуждении вопроса о Сирии цель свержения режима или завоевания новых территорий напрямую не ставилась даже наиболее агрессивно настроенными израильскими генералами. Хотя, конечно, эти стратегические выигрыши соответствовали интересам еврейского государства. Но все же главным для него было покарать подстрекателей террористов и продемонстрировать израильскую военную мощь, т. к., по словам командующего Центральным округом У.Наркиса, «арабскую ментальность отличает то, что, получив удар, они отступают и успокаиваются на некоторое время»[132].

В опровержение советских заявлений о прямой связи израильских военных планов с империалистической политикой можно привести и трагический эпизод с вторжением израильской армии на Западный берег р. Иордан 13 ноября 1966 г. для проведения карательной операции в арабской деревне Самуа. Эта территория являлась тогда частью Иордании. Израильская операция, планировавшаяся как быстрый «хирургический» удар по базе арабских боевиков, превратилась в полномасштабное сражение с жертвам среди мирного населения и разрушениями гражданских построек. В Иордании последовали массовые выступления против Хашемитской монархии — одного из самых надежных американских союзников на Ближнем Востоке. Действия Израиля вызвали не только его единодушное осуждение в Совете Безопасности ООН, но и возмущенную реакцию в американской администрации. Высокопоставленные американские чиновники отчитывали А. Эбана за то, что Израиль подрывает «всю американскую доктрину баланса сил, которая зиждется на сохранении статус кво в Иордании и ее изоляции от влияния Египта, Сирии или палестинцев»[133]. Однако посол Чувахин сообщал в Москву, что Израиль согласовал свои действия с западными союзниками, и одной из целей его операции была помощь режиму в Аммане в борьбе с левыми силами[134]. По-видимому, это один из тех случаев, когда советский посол вынужден выдавать желаемое за действительное, не решаясь нарушать сложившиеся установки и мифы.

* * *

В израильских и западных исторических работах немало места уделяется вопросу о том, что политика Советского Союза сыграла роль катализатора в военной вспышке в 1967 г. Из года в год в первые июньские дни, в годовщину «шестидневной войны» израильская пресса непременно напоминает читателям, что в первой половине мая 1967 г. Советский Союз передал Египту ложную информацию о сосредоточении сил израильской армии для нанесения удара по Сирии, а затем убедил египтян предпринять ряд провокационных действий. Якобы именно вследствие этих советских предупреждений президент Насер направил свои армейские подразделения на Синай[135], что и положило начало майскому кризису, переросшему затем в полномасштабную войну. На Советский Союз, таким образом, возлагается прямая ответственность за провоцирование арабов против Израиля.

Действительно, в мемуарной литературе и во всех исследованиях, посвященных войне 1967 г., довольно подробно описан факт передачи Москвой секретной информации египтянам о концентрации израильских войск на границе с Сирией и готовящемся нападении Израиля. Е.М. Примаков, один из наиболее осведомленных в этой области отечественных авторов, подтверждает, что «резидентура советской внешней разведки обладала фактическим материалом о подготовке израильских сил к атаке»[136]. Есть ссылки на советские источники, подтверждающие факт передачи таких сведений, и в работе М. Орена[137]. Однако мы не располагаем ни документом, который раскрывал бы содержание этой информации, ни какими-либо официальными разъяснениями целей, с которыми она была передана. Это породило множество интерпретаций советского шага вплоть до того, что источником дезинформации были сами израильтяне, стремившиеся к войне в целях территориального расширения[138].

Наиболее утвердившаяся в западной и израильской историографии версия состоит в том, что поскольку сведения о сосредоточении войск на границе с Сирией опровергались не только Израилем, но и представителями ООН и даже египтянами, то советская информация считается намеренно сфабрикованной фальшивкой, имевшей целью подтолкнуть Насера к войне. Ее связь с действиями египетского руководства по эскалации напряженности на Синае, казалось бы, подтверждается хронологией событий. М. Даян в своих мемуарах указывает, что «12 мая 1967 г.