В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов
Раскритиковал секретарь ЦК и хрущевские лозунги. Пресловутый призыв догнать и обогнать США по производству сельскохозяйственной продукции он охарактеризовал как авантюризм в экономической политике. Припомнил угрозы Хрущева разогнать «к чертовой матери» Академию наук и Сельскохозяйственную академию. Посетовал на то, что нескончаемые перестройки в промышленности нанесли вред и оторвали науку от производства.
Внешнеполитическая деятельность первого секретаря – это отступление от выдвинутого ХХ партсъездом курса на мирное сосуществование государств с различным социально-экономическим строем. Советский Союз по вине Хрущева оказался на грани войны с ведущими мировыми державами. Тут Шелепин перечислил суэцкий, берлинский и карибский кризисы. Последний – «авантюра, жонглирование судьбами народа». Ошибочен лозунг: «Если СССР и США договорятся, все будет в порядке». Позиция Хрущева по Китаю правильная, однако советскую линию следует проводить более гибко. Первый секретарь своими поступками и словами подрывает единство социалистических стран, Георгиу-Дежу он говорил обидные слова.
Скорее всего, Шелепин имел в виду инцидент, произошедший в ходе визита советского лидера в Румынию, когда Хрущев со свойственным ему апломбом взялся учить выращивать кукурузу народ, который культивировал ее несколько веков. Этот случай подробно описан в воспоминаниях Гришина. При встрече с руководством Румынской компартии Хрущев «стал резко критиковать положение в сельском хозяйстве этой страны. Он говорил, что румынские крестьяне забивают свиней весом в 60–70 кг, тогда как надо их вес доводить до 100 кг, что в стране получают низкие урожаи кукурузы. При этом приводил цифры из подготовленной для него помощниками справки. Это вызвало бурную реакцию румынских руководителей. Генеральный секретарь ЦК РКП Георгиу-Деж заявил, что данные Н. С. Хрущева о положении в сельском хозяйстве Румынии неверные. Особенно активно и резко возражал против высказываний советского руководителя бывший тогда членом Политисполкома и секретарем ЦК РКП Николае Чаушеску (Н. С. Хрущев называл его «Николай Быстрый»). Он привел статистические данные об урожайности и продуктивности в сельском хозяйстве республики, которые опровергали данные Хрущева, говорил о суверенитете страны и их праве оценивать положение в стране (в частности, сельском хозяйстве)»[252].
Заканчивая «международную» тему, Шелепин напомнил собравшимся о нескромности первого секретаря: в отличие от прежнего порядка в заграничных поездках его сопровождают члены семьи.
Далее хрущевский выдвиженец упрекнул партийного лидера в неумении подбирать кадры, припомнил выдвижение и снятие с должности заведующего сельскохозяйственным отделом ЦК по РСФСР Мыларщикова, помянул нашумевшее рязанское дело (протеже Хрущева секретарь обкома Ларионов покончил жизнь самоубийством, как только стало известно, что план по сдаче мяса перевыполнен за счет приписок и скупки скота в соседних областях).
На всем должно стоять клеймо «Сделано Хрущевым», подчеркнул Шелепин. Упрекнув первого секретаря в неразборчивости при получении наград («не брезгуете ничем»), оратор привел в пример Шевченковскую премию.
Далее Шелепин едва не обвинил Хрущева в антисоветчине, не точно процитировав его слова: «Октябрьскую революцию совершили бабы». Справедливости ради стоит сказать, что Хрущев говорил не об октябрьской, а о февральской революции, начавшейся, как известно, с массовых беспорядков, вызванных перебоями в снабжении Петрограда хлебом, и манифестации работниц, приуроченной к 8 марта (23 февраля по старому стилю).
По воспоминаниям Ефремова, в заключение Шелепин посчитал невозможным оставить Хрущева на посту руководителя партии и правительства. Однако в записи Малина это предложение отсутствует.
Следующим выступал Кириленко. Он сразу заявил о том, что «речь идет о серьезных ошибках» и повторил звучавшие ранее тезисы о грубых нарушениях «ленинского стиля в руководстве» и пренебрежении коллегиальностью. Нормы коллегиальности соблюдаются лишь формально. Хрущев осуществляет руководство единолично, не учитывая мнение товарищей по партии, и такое сосредоточение власти в одних руках ничем не оправдано. Более того, первый секретарь ведет себя необъективно. Он позволяет себе в адрес товарищей грубые оскорбления, отметает их замечания.
По словам Ефремова, Кириленко жаловался на невозможность попасть к Хрущеву на прием и посоветоваться с ним о работе. Что же касается оскорблений, то первый секретарь позволяет себе такие выражения, как «тугоухий», «смотрит в задницу».
Кириленко заявил, что заслуги Хрущева известны, однако их чрезмерно преувеличивают. Вообще, первый секретарь приветствует подхалимаж: «Слащавость любите». Честные же люди, открыто выражающие свое мнение, у Хрущева не в чести.
Согласно записи Малина, сравнительно краткое выступление Кириленко завершил вопросом: «Почему вы таким стали?» Никаких требований об отставке Хрущева в его выступлении не прозвучало. Ефремов рассказывал, что Кириленко, обращаясь к Хрущеву, восклицал: «Вы поймите, что мы честно работаем! Прошу понять, это ненормально, что вы ни разу меня обстоятельно не выслушали о работе». Создается впечатление, что Кириленко пытался убедить Хрущева в своей правоте, как будто собирался и дальше работать с ним в составе Президиума.
Мазурова, в отличие от предыдущего оратора, волновали «не мелочи». Начал он с того, что подчеркнул серьезность момента. Тем самым обосновывалась правомерность вмешательства членов Президиума в сложившуюся ситуацию. В партии наблюдаются явления, противоречащие ленинским указаниям. Фактически создан культ личности. Это не может не сказываться на деятельности партии: провалы гораздо серьезнее, чем могло ожидаться, многие принятые решения сомнительны, а некоторые проблемы могли бы быть решены лучше.
«Главный коммунист» Белоруссии резко раскритиковал стиль работы Хрущева. Не дело руководить лишь с помощью вносимых в ЦК записок, решать сложные экономические вопросы организационными мерами, увлекаться популистскими лозунгами: «Догоним и перегоним США по производству мяса, масла и молока на душу населения». Догнать США – это «нездоровое соревнование».
Не были забыты и инициируемые первым секретарем постоянные реорганизации. Единоличные решения Хрущева, по мнению Мазурова, привели к «принижению партийной работы», более того, к противопоставлению руководителей и рядовых коммунистов. Всеобщее возмущение вызвала ликвидация райкомов, но просчет этот не может быть исправлен, поскольку у членов партии и ЦК нет возможности открыто критиковать то, что они считают ошибочным.
Отношение Хрущева к руководству других стран неправильное. По свидетельству Ефремова, Мазуров присоединился к уже высказанным соображениям о необходимости снятия партийного вождя. Обращаясь к Хрущеву, Мазуров сказал: «Боюсь, что ваш культ дал повод для разлада и в международном коммунистическом движении». В малинской записи эта фраза зафиксирована следующим образом: «Культ далеко зашел, трудно его исправлять».
Следом за Мазуровым слово взял Ефремов. Согласно его воспоминаниям, он вышел к трибуне и начал свою речь с оценки общей политики партии. Ее Ефремов признал правильной («Если сказать иначе, нас не поймет ни партия, ни народ»), сведя все к ошибкам лидера («По существу вопроса я согласился с мнениями, высказанными товарищами относительно недостатков и ошибок Хрущева»).
