В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов
Услышав такие слова, присутствовавшие поспешили прервать партийного вождя: «Вы не спешите со своей речью. Подождите. Послушайте нас, что мы скажем!» Члены Президиума ЦК по очереди начали перечислять хрущевские прегрешения. Некоторые выходили к трибуне, другие говорили с места. Обид накопилось много, и обсуждение затянулось до позднего вечера.
Как и планировалось накануне, вторым выступающим от обвинителей стал Шелест. Выйдя к трибуне, он начал свое выступление издалека, заявив, что Президиум ЦК – это штаб партии. Выполнение планов зависит от того, какую политическую линию выработает этот штаб, как он будет ее проводить в жизнь, насколько правильно будут расставлены кадры. Хотя партия добилась огромных успехов, видны недочеты и промахи. Важно не переоценивать эти успехи, не увлекаться новыми идеями, поскольку это может привести к срывам поставленных задач. Негативную роль играют волевые решения, принимаемые первым секретарем.
Тут Петр Ефимович наконец перешел к конкретным обвинениям: Хрущев превышает ряд своих полномочий. Это тормозит дело, возникает много вопросов, на которые надо давать ответ, а на Пленумах ЦК ничего нельзя сказать прямо. Последнее время это не пленумы, а расширенные партийно-хозяйственные активы, на которых присутствуют беспартийные и речь идет только о достижениях, а о недостатках говорить неудобно. Подмена пленумов такими собраниями принижает роль членов ЦК. Сейчас объявлено об очередном пленуме по сельскому хозяйству, но что там будет решаться? Хрущев готовится к нему один. Идеи первого секретаря отражены в записке, разосланной на места. С положениями этой записки согласиться нельзя.
Приниженной, на взгляд «главного коммуниста» Украины, оказалась роль партийных органов. Теперь пошло новое веяние – ликвидация производственных сельхозуправлений районов с недостижимой целью подчинить колхозы областным управлениям. Постоянные хрущевские реорганизации привели к тому, что люди не хотят идти на партработу.
Заканчивая выступление, Шелест привел конкретные примеры того, как волевые решения первого секретаря дискредитируют политику партии по внутренним и международным делам. Провалена задача догнать и перегнать США в производстве сельскохозяйственной продукции, не выполняются обещания о снижении налогов, строительстве жилья, повышении зарплаты рабочим и служащим. Неясны и последние предложения Хрущева по планированию. Шелест прямо заявил: «Мы ничего не поняли».
В рукописной версии воспоминаний последнюю часть собственного выступления Шелест изложил так: «Часто выдвигаем лозунги, программы. Пишем, шумим, а затем забываем о них или стыдливо умалчиваем. Так было, Никита Сергеевич, с призывом перегнать в ближайшие годы США по производству на душу населения. В новой Программе партии много обещаний. Вот одно из них: в течение 10 лет каждой семье предоставить отдельную квартиру. Бесплатные проезды коммунальным транспортом, бесплатное питание части населения. Теперь мы говорим, что это ересь. Даже в религии против ереси выступают остро. Почему в политике допускаем непростительные вольности? Все это нам наносит большой вред. Все сложные вопросы внутреннего и внешнего положения нашей партии и страны настоятельно требуют глубокого обсуждения и принятия организационно-политических мер для коренного исправления дела. Началом этому будет настоящий Президиум, а возможно, и Пленум ЦК КПСС. Дела не терпят отлагательства, надо решать их».
На пути в Александрию. Н. С. Хрущев, С. Н. Хрущев, Н. П. Кухарчук и члены экипажа теплохода «Армения»
Эстафету критики принял Воронов, выступавший с места. В отличие от Шелеста он сразу взял быка за рога и заговорил об отсутствии коллективного руководства, нетерпимой обстановке в Президиуме, окриках и оскорблениях со стороны первого секретаря. В эмоциональной речи главы российского Совмина нашлось место и политическим ярлыкам: «новый культ личности», «непартийное отношение».
Заметим, кстати, что тезис о коллективном руководстве большевистская верхушка выдвигала неоднократно, но воплотить его в жизнь так и не смогла. Было это и после смерти Сталина, и после отставки Хрущева. Созданная в стране система власти неумолимо порождала единоличного лидера. Когда место партийного лидера занял Брежнев, с ним повторилась та же история. Воронов по прошествии многих лет сетовал: «Мотивы у участников пленума были разные, а ошибка общая: вместо того, чтобы исправить ошибки одной яркой личности, стоявшей во главе партии, мы сделали ставку на другую личность, куда менее яркую. Подобные ошибки неизбежны, когда нет механизма критики руководства, исправления его ошибок, а когда надо, его замены»[250].
Глядя в глаза Хрущеву, Воронов не стремился скрыть личные обиды, ведь тот запретил ему заниматься сельским хозяйством и оборонной промышленностью, не давал ездить по областям. «На экскурсию захотел?» – процитировал Хрущева Воронов. Сам же первый секретарь, по словам Воронова, предлагал много ерунды: настаивал на ликвидации производственных управлений, внес путаницу в планирование, кроме реорганизаций, больше ничем не занимается, устроил кадровую чехарду – назначил Пысина министром сельского хозяйства, а через год снял его, сместил Кунаева с должности первого секретаря ЦК Компартии Казахстана. В последней записке Хрущева написано много чепухи, например: «огурцы надо солить отборные», «удобрения повышают урожайность», «пчелы опыляют гречиху»[251]. Справедливости ради надо сказать, что Воронов выразился неверно, перепутав нелепости с банальностями.
Самое главное Воронов приберег на десерт: он предложил «прекратить практику сосредоточения власти в одних руках» и отпустить Хрущева на пенсию. Кроме того, выразил готовность проголосовать за хрущевскую отставку.
С еще более эмоциональной и пространной речью выступил Шелепин. Зазвучали слова «авантюра», «демагогия», «карусель», «теоретические ошибки», «злоупотребления властью». Начав с обязательного заклинания о том, что «линия правильная», Шелепин попенял Хрущеву: «Зачем вам было выступать с вступительным словом?» Обстановку в Президиуме хрущевский выдвиженец охарактеризовал как нетерпимую и поддержал предыдущего оратора в оценке первого секретаря: «Культ личности полностью сложился». К Хрущеву полностью относится характеристика, данная Лениным Сталину. Как будто не понимая истинных мотивов, Шелепин задал первому секретарю риторический вопрос о его отношении к коллегам по Политбюро: «Зачем вы натравливаете друг на друга?»
Среди членов Президиума ЦК, продолжал Шелепин, у Хрущева нет друзей, он окружил себя сомнительными людьми. Секретарь ЦК Поляков играет «гнусную роль», проверяет действия членов Президиума ЦК. Хрущев обладает непомерным самомнением, потерял скромность, «Правда» превратилась в семейный листок первого секретаря.
Доказывая, что волевые указания Хрущева наносят вред, оратор заявил: «Откуда вы взяли – дела у нас идут хорошо? Темп за 10 лет – упал. Национальный доход – с 11 % до 4 % упал. В сельском хозяйстве – поистине карусель: 130 тысяч доильных аппаратов типа “елочка” лежат без дела, их почему-то заменили новыми аппаратами типа “карусель”». Шутка с «елочкой» и «каруселью», видимо, была
