Спасти Анну Каренину: Герои русской классики на приеме у психолога - Елена Андреевна Новоселова

характер, который некоторые психотерапевтические традиции называют словом «шизоидный». Термин не слишком благозвучный, но к шизофрении он прямого отношения не имеет. Шизоидный характер — это сочетание скромности, сдержанности, замкнутости, погруженности в себя с тонкой чувствительностью, мечтательностью, любовью к сложным уединенным размышлениям (а иногда и творческими способностями). Такие черты могут быть заострены и выражены — или смягчены обстоятельствами жизни. Часто подобных людей считают чудаками, отчужденными, стоящими в стороне: «Она в семье свой родной казалась девочкой чужой». Никто не догадывается, сколько там внутри фантазий и какие бушуют страсти.

И когда Татьяна пишет Онегину: «Вообрази: я здесь одна, никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает…»— эти слова тоже не только гипербола влюбленной девушки, но и типичные переживания шизоидного человека, для которого не редкость чувствовать одиночество, изоляцию, неспособность войти в истинный контакт с окружающими и, наконец, опасную близость к безумию.

Фантазирование и реальность. Эмоциональное и социальное развитие Татьяны необычно для того времени. Рядом, на контрасте, мы видим ее сестру Ольгу — типичную милую девушку, естественную и живую. Возможно, поверхностную, но это вполне простительно для юности.

А вот поведение Татьяны, когда она посылает письмо, находится за рамками приличий и очень опасно.

Для Татьяны романы «заменяли все», и вообще, фантазия, «тайный жар» для нее намного ярче реальности. Разумеется, она влюблена не в Онегина, а в «кого-то вообще». Это чистая фантазия без подробностей, и подпитывают ее книги, тексты. Пушкин так и пишет: «Себе присвоя чужой восторг, чужую грусть».

Написать письмо — невероятно смелый шаг для такой девушки, как Татьяна. Ведь она могла бы и дальше безопасно мечтать. Здесь она решает воплотить свои мечты в реальность. Это поистине прыжок веры, на который нужно очень много сил. Можно сравнить Татьяну с Икаром, который пытается подлететь к солнцу. Это чистый эксперимент, как у Раскольникова, — только если тот ставит жестокий опыт над обществом и моралью, то Татьяна экспериментирует над собой, своими чувствами. А как еще можно проверить, реален прекрасный призрак или нет? Только бесстрашно посветить на него и поднять глаза.

Честный ответ Онегина. Как хорошо, что добрый Пушкин сталкивает страстную мечтательницу не с юным Онегиным-мажором! Тот без колебаний воспользовался бы ее смелостью. Приволокнулся бы за Таней, соблазнил бы, бросил и в ус потом не дул.

Для Татьяны это было бы и жизненным, и эмоциональным крушением. Дело даже не в репутации: она могла бы такого просто физически не пережить.

Но автору симпатична искренность, доверчивость, «мятежное воображение» Тани. Он сводит их с Евгением вместе в добрый час (хотя сами они так не думают). Хандра Онегина, переживаемый им опыт чувств — сожаление, разочарование, дружба с Ленским и так далее — к этому времени успели сделать его достаточно взрослым, чтобы поступить ответственно.

Поэтому, когда Татьяна совершает этот дикий по тем временам поступок — первая пишет письмо, в котором с неприличным, искренним пылом признается в своей страсти, — Онегин поступает честно. Он проявляет себя как человек прямой и добросовестный по отношению к себе и всем окружающим.

Он даже способен понять, что Татьяна влюблена в него не как в человека (ведь она его почти не знает), а как в свою фантазию, но при этом он уважает ее чувства. Онегин отказывает Татьяне предельно корректно и даже почти не поддается соблазну поучить девушку жизни — ну разве что совсем чуточку: «Не всякий вас, как я, поймет: к беде неопытность ведет».

Социальное и эмоциональное развитие. Еще один нюанс их отношений. Онегин гиперсоциален. Он, конечно, уже не вращается непрерывно в обществе, но у него в голове по-прежнему срабатывает автоматическая система оповещений: это прилично, это не очень; это модно, а то — нет.

Недаром он не одобряет выбор Ленского: слишком простенькая твоя Ольга, такое уже не в моде. Теперь принято быть томным и разочарованным, вот Татьяна, сама того не ведая, точно попадает в тренд. Более того, после пустоты светских красавиц он «живо тронут» ее письмом. Но он видит прежде всего, насколько Татьяна социально неразвита. Онегин снисходителен к ней, как к подростку, боится за нее, думает о том, как защитить ее, и о том, чтобы неопытность не привела к беде. Ему кажется — и в какой-то мере так оно и есть, — что Татьяна младше него не на восемь–десять лет, а на целое поколение.

Но получается так, что именно встреча с Онегиным становится для Татьяны толчком к социальному и эмоциональному развитию.

Эмоции Татьяны в седьмой главе романа такие же глубокие и искренние, но они больше не кажутся заимствованными или подростковыми. Они теперь направлены на реальность, на других людей: Татьяна горюет по умершему Ленскому и уехавшей сестре, ищет утешения в воспоминаниях о своих чувствах к Онегину. Кроме того, она знакомится с любимыми книгами Евгения, погружается в его внутренний мир и лучше понимает его. Теперь Татьяна не только мечтательница, но и — как и Онегин — та, «кто жил и мыслил».

Так встреча с Онегиным делает ее заметно взрослее.

Светская Татьяна: держать все в себе. Итак, Татьяна выходит замуж.

Про мужа Татьяны мы знаем немного. Только то, что он князь, генерал, толст, «в сраженьях изувечен» и за это его «ласкает двор». Но этого не так уж мало. Получается, муж Татьяны — человек поколения Отечественной войны 1812 г., причем из числа ее героев. Эти «молодые генералы» были впоследствии не раз воспеты поэтами и писателями разных эпох: они герои «Войны и мира», цветаевские «Цари на каждом бранном поле / И на балу». Он не просто какой-то неизвестный, но человек смелый, человек свершений, подвигов! А раз он выбрал Татьяну, у него еще и хороший вкус, чутье на людей.

Онегину с ним невозможно тягаться не только по социальному калибру, но