В октябре шестьдесят четвертого. Смещение Хрущева - Андрей Николаевич Артизов
Наличие заговора подтверждал, по словам Шелеста, Подгорный. На даче у Подгорного в июне 1973 года Шелест сообщил хозяину, что встречался в Железноводске с Семичастным: «Семичастный мне рассказал, что ему Брежнев предлагал физически избавиться от Н. С. Хрущева путем устройства аварии самолета, автомобильной катастрофы, отравления или его ареста. Все это Подгорный подтвердил и сказал, что Семичастным и им все эти “варианты” устранения Хрущева были отвергнуты. А Семичастный заверил Брежнева и Подгорного, что он все сделает, чтобы войска не вмешивались в “конфликт” во время проведения Пленума, для чего он лично вызывал к себе для беседы “особистов” из воинских подразделений МВО»[115]. Как известно, привлечение войсковых подразделений для поддержки заговорщиков, пусть и в пассивной форме, как в этом случае, является отличительной чертой дворцового переворота.
В толковых словарях понятие «заговор» поясняется как тайное соглашение о совместных действиях против кого-либо в политических или иных целях. Действительно, члены Политбюро, недовольные действиями и поведением первого лица, тайно договаривались о совместных шагах против Хрущева. Поскольку их планы с течением времени обретали конкретность, то можно сказать, что заговор против первого секретаря ЦК КПСС и Председателя Совмина СССР, сложившийся в его окружении, прошел несколько стадий. Представляется, что можно выделить три следующих этапа подготовки заговора.
На первом в ходе осторожных бесед выявлялись единомышленники, также недовольные Хрущевым. Отрабатывались первые формулировки обвинений. Поиск сторонников шел сначала в центре, затем в республиках. Брежнев, если верить Шелесту с Семичастным, выдвигал различные планы отрешения Хрущева от занимаемых постов, вплоть до ареста и физического уничтожения в результате покушения.
На втором этапе шла более детальная разработка планов устранения и смещения. По мере разрастания числа противников первого секретаря становился все более очевидным успех демократической процедуры снятия Хрущева. В связи с этим для предполагаемого пленума начали готовить специальный доклад, в котором оттачивали формулировки обвинений.
Третий, решающий этап – принятие решения о необходимости созвать заседание Президиума ЦК 12 октября в отсутствие первого секретаря. Примерно в это же время было решено заменить руководителей Гостелерадио, ТАСС, «Правды» и «Известий». После этих решений пути отступления для заговорщиков были отрезаны.
Заседания Президиума ЦК, состоявшиеся 12 и 13–14 октября, – это уже легитимный путь отстранения лидера, видимо, поэтому Семичастный и другие участники «дела» отрицают наличие заговора и переворота.
Посмотрим, как все это было в деталях. Итак, на первом этапе заговора шла вербовка сторонников и сбор информации о настроениях первого секретаря. Брежнев и Подгорный теребят Шелеста: что да как говорил о них Никита Сергеевич. Так, в январе 1964 года Шелест докладывает в Москву об отъезде Хрущева из Киева. «Сразу же по возвращении с вокзала я позвонил в Москву Подгорному и Брежневу, они меня очень просили сообщить им, когда из Киева выедет Хрущев. Я сказал, какие были задания, замечания и какое у него настроение – последнее их больше всего интересовало. При этом Брежнев спросил меня: “А Никита Сергеевич обо мне ничего больше не говорил?” Я ответил, что мне ничего не известно, что мог говорить или думать о нем Хрущев»[116].
По свидетельству Семичастного, весной, к юбилею первого секретаря, численность противников Хрущева еще не велика. Поэтому перед заговорщиками стоит задача увеличить число несогласных и недовольных: помните брежневский «пасьянс»? При вербовке идет обсуждение сложившейся в руководстве ситуации, устно обкатываются формулировки претензий к первому секретарю.
Еще один активный участник заговора, назначенный в октябре шестьдесят четвертого председателем Госкомитета по радиовещанию и телевидению, Николай Месяцев уверял, что за кулисами событий стоял заведующий отделом административных органов ЦК КПСС Николай Романович Миронов.
По мнению Месяцева, «Миронов пользовался огромным авторитетом и среди генералитета, и у сотрудников КГБ, и в партийном руководстве в Москве и на местах. Он единственный имел возможность в рамках своих служебных полномочий спокойно вести подготовку смещения Хрущева. Прощупывать настроения, подбирать людей, продумывать их предстоящие назначения.
Гамаль Абдель Насер, Н. С. Хрущев, Абдул Салам Ареф и Абдалла ас-Саляль нажимают на кнопку, взрывая перемычку на Ниле. Асуан. 16 мая 1964 г.
Этот человек источал обаяние. Среднего роста, коренастый, черноволосый, с красивыми темными глазами. Он имел большой опыт партийной и чекистской работы, великолепный организатор с очень мощным интеллектом. И потрясающим умением убеждать в своей правоте. При этом совершенно скромный человек»[117].
К сожалению, об этой фигуре известно немногое. Гибель Миронова в авиакатастрофе вскоре после октябрьского пленума не способствовала выявлению его роли в описываемых событиях. Кроме Месяцева, никто из участников заговора его имени не упоминал. Послужным списком Миронова подтверждается его знакомство с Брежневым. После войны, когда Леонид Ильич возглавлял Днепропетровский горком и обком, Николай Романович был секретарем одного из городских райкомов, затем сам стал секретарем обкома в Кировограде. В 1951 году Миронова направили на работу в органы госбезопасности, где он дослужился до поста начальника управления КГБ по Ленинградской области. Заведующим отделом административных органов ЦК КПСС Миронов стал в 59-м, а членом Центральной ревизионной комиссии – в 1961 году. По свидетельству Месяцева, ему были обязаны назначением на пост председателя КГБ и Шелепин, и Семичастный. «Ко мне он подходил довольно аккуратно и долго, – рассказывал о Миронове Николай Николаевич. – Мы общались семьями, на дачах ЦК в Усове жили по соседству. На прогулках, “собирая грибы”, он, не торопясь, выяснял мое отношение к Хрущеву, к ситуации в стране. Наши оценки были созвучны. Я думаю, что также он выбирал и других людей. Практически всех, кого я знаю, к делу привлек он»[118].
В книге Семичастного события, связанные с подготовкой к смещению Хрущева, излагаются, что называется, крупными мазками. Если о трансформации Хрущева как руководителя и причинах недовольства его действиями бывший председатель КГБ рассказывает читателям подробно, то о вовлечении в заговор повествует кратко. Он сообщает о двух разговорах с Брежневым по поводу смещения Хрущева. К сожалению, эти встречи Владимир Ефимович не датирует, подчеркивает только, что инициатива исходила от Леонида Ильича. «Когда в один прекрасный день я вошел в кабинет Брежнева, то сразу
