Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса - Екатерина Мордвинцева
Я сидела, раскрыв рот.
— Откуда ты всё это знаешь? — прошептала я.
— Я внимательный, — повторил он свою фразу из прошлого разговора. — Твой брелок с ключами — на нём карточка с адресом и магнит от домофона с номером квартиры. Твоя футболка — с логотипом кафе, там же название и телефон. Я позвонил — мне ответил мужчина, представился Санычем и спросил, будешь ли ты завтра на смене. Твоя сумка открыта, я заметил в ней студенческий билет филологического факультета — Алиса Сергеевна Ветрова. Мать — Ветрова Наталья Ивановна, 1975 года рождения, работает бухгалтером в «Альфа-Строй». Я всё это узнал, пока ты стояла под дождём и хлопала глазами.
У меня пересохло во рту.
— Ты… ты рылся в моих вещах?
— Я обеспечивал себе страховку, — ответил он без тени стыда. — Перед тем как предлагать сделку, нужно знать, с кем имеешь дело.
Он был чудовищем. Холодным, расчётливым, бессовестным чудовищем.
Но он был прав. У меня не было шансов.
Я посмотрела в окно, на тёмные стены складов. Мне хотелось плакать, но слёзы не шли. Внутри всё сжалось в тугой комок, и этот комок был болен.
— Зачем тебе горничная? — спросила я, потому что это было единственное, что не укладывалось в голове. — Ты явно можешь позволить себе профессиональную прислугу. Зачем тебе я — дилетантка, которая даже чайник толком не чистит?
Влад помолчал. В тишине дождя его молчание казалось долгим.
— Это моё дело, — сказал он наконец. — У меня есть причины, которые тебя не касаются. Твоя задача — согласиться или отказаться.
— А если я соглашусь, а потом сбегу?
— Не советую, — его голос стал ледяным. — Я найду тебя за два дня. И тогда условия будут другими. Ты не захочешь их услышать.
Он говорил это так спокойно, так буднично, что я поверила.
— Месяц, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — Только месяц. И ты не имеешь права… прикасаться ко мне. Или требовать что-то, кроме работы по дому. Договорились?
Влад снова улыбнулся — той своей полуулыбкой.
— Договорились. Я не насильник, Алиса. И не маньяк. Мне нужна горничная, а не игрушка.
— И ещё, — добавила я, чувствуя, что набираюсь наглости. — Я хочу, чтобы это было зафиксировано в письменном виде.
— Расписка? — удивился он.
— Договор. Настоящий, с подписями. Чтобы потом ты не сказал, что я тебе должна три года.
Влад усмехнулся — громко, открыто.
— Ты удивительная, — сказал он. — Стоишь, промокшая, трясёшься от страха, у тебя нет ни копейки за душой, а ты торгуешься о договоре. Мне это нравится.
Он включил зажигание, сдал назад и развернулся.
— Поехали ко мне. Договор я напечатаю, всё по закону. Даже юриста позову для солидности.
— А как же мои вещи? — спросила я.
— Завтра съездим к тебе домой. Соберёшь самое необходимое. Сегодня переночуешь в том, что есть.
— Но у меня смена завтра! — вспомнила я. — Работа, Саныч…
— Санычу я позвоню и скажу, что ты увольняешься, — сказал Влад.
— Что?! — я повернулась к нему. — Ты не можешь решать за меня!
— Могу, — сказал он. — Ты теперь работаешь на меня. Твой рабочий день — 24/7. Оплата — списание долга. Совмещать с другой работой не получится.
Это был последний гвоздь.
Я потеряла работу. Ту, которую ненавидела, но которая давала мне кусок хлеба.
Влад выехал из переулка, и машина покатила по ночному городу. Дождь стихал, превращаясь в мелкую морось. Влажный асфальт блестел под колёсами, отражая красные шлейфы стоп-сигналов.
— Не переживай, — сказал Влад, заметив моё отчаяние. — Через месяц ты получишь свободу и сможешь найти новую работу. Даже лучше, чем в этом вашем «Уюте». Я дам рекомендательное письмо.
Я горько усмехнулась.
— Рекомендательное письмо от криминального авторитета? Спасибо, не надо.
Он не обиделся. Только спросил:
— С чего ты взяла, что я криминальный?
— У тебя взгляд такой, — сказала я. — И машина. И то, как ты говоришь о деньгах. Нормальные люди не предлагают девушкам отрабатывать долг в качестве горничных.
— Нормальные люди не врезаются в чужие машины, — парировал он.
Я замолчала. Он был прав. Спорить было бесполезно.
Мы ехали около получаса. Город кончился, начались пригороды — частные дома с высокими заборами, камеры на столбах, тишина. Влад свернул на узкую асфальтированную дорогу, обсаженную старыми липами, и через минуту мы оказались перед высокими воротами из кованого железа.
Ворота открылись автоматически, без сигнала — просто распахнулись, пропуская нас.
— Добро пожаловать домой, — сказал Влад.
Я вдохнула поглубже и подумала: «Месяц. Всего месяц. Я выдержу».
Но где-то в глубине души шевельнулся червячок сомнения: а выдержишь ли?
Я запретила себе думать об этом и вышла из машины.
Дом был огромным. Трёхэтажный особняк из светлого кирпича, с колоннами у входа и большими арочными окнами. Даже в темноте он выглядел внушительно — как крепость, из которой не сбежать.
Влад открыл входную дверь ключом-картой и жестом пригласил меня внутрь.
Прихожая была размером с мою комнату. Мраморный пол, огромное зеркало в резной раме, вешалка, на которой уже висело несколько пальто — тёмных, дорогих, мужских. Женской одежды не было. Ни одного намёка на то, что здесь живёт женщина.
— Раздевайся, — сказал Влад.
Я замерла.
— Что?
— Раздевайся, — повторил он, стаскивая пальто. — Ты мокрая до нитки, простудишься. Я дам тебе халат, пока твоя одежда не высохнет.
Он повесил пальто на вешалку, снял ботинки (надел домашние кожаные тапочки, стоящие у порога), и пошёл вглубь дома, бросив через плечо:
— Следуй за мной.
Я разулась — мои кеды хлюпнули, оставив мокрые следы на мраморе. Повезло, что пол тёмный. Стянула куртку, повесила её на свободный крючок. Футболка и джинсы были мокрыми насквозь, и я чувствовала себя голой.
— Иди, — крикнул Влад откуда-то из коридора. — Не стой.
Я пошла. Коридор был длинным, с дверями по обе стороны, картинами на стенах (настоящими, не репродукциями) и паркетным полом, скрипящим под ногами. Мы поднялись на второй этаж, и Влад открыл одну из дверей.
— Твоя комната, — сказал он.
Я заглянула внутрь и потеряла дар речи.
Комната была раза в три больше моей. Кровать с высоким матрасом и белоснежным бельём, письменный
