Успокоительный сбор. Мелиса для хитрого лиса - Екатерина Мордвинцева

— Куда?

— В машину, детка. Не на улице же разговаривать.

Он развернулся и пошёл к водительской двери, даже не обернувшись. Я могла бы сбежать. Прямо сейчас — рвануть в темноту, сквозь дождь, юркнуть в подворотню, исчезнуть. У него длинные руки, но они не достанут меня, если я уеду из города.

Но куда я поеду? У меня нет денег на билет, нет друзей в других городах, есть только мама, которая вернётся через два дня, и работа, которую я потеряю, если не выйду завтра.

И Фриц. Фриц стоит на эвакуаторе, помятый, печальный, с вытекшей жидкостью под капотом. Если я сбегу, его починят? Вряд ли.

Я поплелась к «Майбаху».

Сев на пассажирское сиденье, я почувствовала, как тёплый воздух из дефлекторов ударил в лицо. Кожаное сиденье подо мной было сухим, несмотря на то, что я принесла на нём полведра воды. Влад включил обогрев сидений, и это было так стыдно-приятно — жар, проникающий через промокшие джинсы, греющий ягодицы и поясницу.

— Кондиционер на осушение, — сказал он, заметив, как я ёжусь. — Через пять минут будешь сухой. Пальто сними.

Я послушно стянула куртку — дешёвую, китайскую, с синтетическим наполнителем, который сейчас сбился в комки. Куртка промокла насквозь, из неё текла вода. Я положила её на пол, чувствуя себя грязной и неуместной в этом салоне, где даже коврики выглядели дороже моей обуви.

Влад завёл двигатель, включил дворники и медленно поехал.

— Куда мы? — спросила я, вглядываясь в тёмные окна.

— В тихое место, — ответил он. — Для разговора.

Мы ехали минут десять. Я смотрела на знакомые улицы, которые превращались в незнакомые, потому что дождь смыл краски, а Влад свернул туда, где я никогда не была — в промзону, в лабиринт заброшенных складов и гаражей.

Сердце заколотилось быстрее.

— Зачем мы здесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Не бойся, — сказал он спокойно. — Я не маньяк.

— Маньяки так и говорят.

Он бросил на меня быстрый взгляд — и уголок его губ снова дёрнулся. Полуулыбка?

— Маньяки не возят своих жертв на шикарных «Майбахах», детка. Слишком приметно.

Он свернул в переулок. Здесь не было фонарей, только свет фар, выхватывающий из тьмы бетонные стены, облупившуюся краску, лужи с масляными разводами. Влад заглушил двигатель и повернулся ко мне.

Теперь нас разделяла только консоль с подстаканниками. Я чувствовала его запах — отчётливо, в замкнутом пространстве: табак, кожа, металл. И что-то ещё, неуловимое, как холодный ветер с моря.

— Итак, — сказал он, выключая подсветку салона, оставляя нас в полумраке, освещённом только приборами на панели, — перейдём к цифрам.

Он достал телефон, открыл заметки и начал печатать.

— Твоя страховка — 400 тысяч. Ремонт моего автомобиля официальным дилером — 2,5 миллиона рублей.

— Два с половиной миллиона, — повторила я эхом.

Голос не дрожал. Голос просто умер.

— Плюс затраты на эвакуатор — 5 тысяч, плюс аренда машины на время ремонта — около 30 тысяч в день, но я не буду с тебя это брать, — добавил он, великодушно так. — Итого твой долг передо мной — 2 миллиона 100 тысяч рублей, если зачесть страховку.

Он говорил о миллионах так же легко, как я о копейках. Для него это была мелочь, сумма, которую он тратит на ужин в ресторане. Для меня — неподъёмный груз.

— Я… — начала я, пытаясь собрать мозги в кучу. — Я могу отдавать частями. У меня есть работа, я получаю 30 тысяч в месяц, плюс чаевые, примерно 5 тысяч. Если я буду отдавать половину — по 15 тысяч в месяц, то…

Я замолчала, пытаясь посчитать в уме.

— 140 месяцев, — закончил за меня Влад. — Почти 12 лет. Плюс проценты, если ты будешь брать кредит, чтобы закрыть долг быстрее. И всё это время ты не сможешь купить себе ничего — ни новой одежды, ни лекарств, ни продуктов лучше макарон. Твоя жизнь превратится в ад, Алиса.

Он впервые назвал меня по имени, и это прозвучало странно — не ласково, не грубо, а как-то… весомо. Как будто он примерял моё имя к своим планам.

— Я готова, — сказала я, хотя была не готова.

— Глупости, — усмехнулся Влад. — Ты не готова. Ты даже не представляешь, что такое жить 12 лет с долговой удавкой на шее. Твоя мама узнает, твои друзья отвернутся, работодатель начнёт вычитать из зарплаты по решению суда, и ты останешься одна с пустыми карманами и грязью на душе.

Каждое его слово было гвоздём, который он забивал в мою самооценку.

— Но есть другой вариант, — сказал он, и его голос стал мягче. Не добрее — мягче, как сталь, покрытая бархатом.

— Какой? — спросила я, хотя уже знала.

— Ты отрабатываешь долг. Не деньгами — работой.

— Это незаконно, — прошептала я.

— Это называется «урегулирование ущерба во внесудебном порядке», — ответил Влад. — Никто не заставляет тебя работать бесплатно. Ты платишь трудом, который я оцениваю в сумму долга. В месяц я готов засчитать тебе 700 тысяч. За три месяца ты закроешь весь долг.

— Три? — я вскинула голову. — Ты говорил о месяце!

— Месяц — это если ты будешь работать без выходных и с полной отдачей, — уточнил он. — Но я человек справедливый. Давай сделаем так: месяц испытательного срока. Если ты справишься — долг прощён. Если нет — продлим договор.

Это была ловушка, и я это понимала. Но у меня не было выбора.

— Какую работу? — спросила я.

Влад откинулся на спинку кресла, положил руку на руль. Большой палец постукивал по коже — размеренно, ритмично.

— Уборка в моём доме. Готовка, стирка, глажка, мелкие поручения. Ты будешь жить у меня — отдельная комната, питание за мой счёт. Комендантского часа нет, но покидать территорию без моего ведома нельзя.

— То есть я буду рабыней, — сказала я.

— Ты будешь гостьей, которая выполняет работу по дому вместо оплаты, — поправил он.

— Это одно и то же.

— Тогда называй это как хочешь. Суть не меняется.

Я замолчала. Дождь барабанил по крыше, создавая уютный, почти гипнотический шум. В салоне было тепло, пахло кожей, и если бы не ситуация, я бы, наверное, даже расслабилась.

— А если я откажусь? — спросила я, хотя в глубине души уже знала ответ.

Влад повернулся ко мне, и в свете приборов его лицо выглядело высеченным из камня — острые скулы, прямой нос, тонкие губы.

— Если ты откажешься, я оформлю аварию по всем правилам, вызову ГИБДД, получу справку о ДТП и пойду в суд. Ты проиграешь, потому что вина очевидна. Суд назначит выплату, приставы начнут работать. Я найду