Клеймо бандита - Любовь Попова
— И не надо, — реву я, на колени ему забираюсь. — Не надо без меня. Не надо…
— Соня, Сонечка моя, — слизывает он капли слез, целует соленые губы, пальцами нажимая на поясницу, вдавливая в себя, словно собираясь стать единым целым. — Моя, моя девочка.
Он дергает мои штаны, словно в забвении, почти не дышит, торопится. Задирает платье. Тесно. Жарко. Мы на трассе. Вокруг несутся машины, но мы почти не слышим. Только чувствуем. Каждый свое. Или единое целое.
Обнаженные бедра касаются его твердой кожи, между ног уже горит, губы от его поцелуев ноют. Тело немеет в ожидании удовольствия. Сердце замирает. В горле ком.
Захар что — то говорит, словно заклинание шепчет, обхватывает свой член и в меня направляет, приподнимая рукой за бедра. Одно резкое движения, и я запрокидываю голову, выталкивая стон из горла. Господи, как он глубоко. И я бы назвала это соединение, чем угодно, только не сексом. Любовью? Возможно. Но сейчас, здесь, мы словно менялись душами, обещая друг другу вечную верность. Он часто дышит, сжимает челюсти, не двигаясь внутри меня, словно даря свою энергию. Я лишь легонько пытаюсь подвинуться удобнее, но жесткие руки Захара припечатываются к моим бедрам.
— Не дергайся. Когда в тебе, весь мир к чертям летит. Как будто после зноя под дождь попадаешь. Словно из тюрьмы на свободу. Ты даже не осознаешь, что для меня, Сонь.
Слова «Я тебя люблю» меркнут перед тем, что сейчас говорит Захар. Словно открывает дверь в свою душу и меня впускает. Снова.
Я рыдаю на его плече, обнимая так крепко, как только могу.
Член внутри пульсирует и наконец начинает двигаться. Захар утробно стонет, сжимает меня крепче, принимаясь просто двигать мною, как куклой, не давая двигаться самой. Еще. Еще. Так хорошо. Так приятно.
— Сладкая, сладкая стервозная девочка. Теперь сама, — позволяет он, откидываясь на спинку и сдирая лямки, ставшего таким тесным, платья. Впивается в сосок, пока я двигаю бедрами, чувствуя, как внутри скользит твердый член. Ну почему это так приятно, почему в эти моменты не хочется думать о плохом, а только улыбаться, признаваться в любви и быть с ним всегда. Всегда. Как угодно… Только с ним...
Захар вылизывает мою грудь. То один сосок. То второй, пока меня раздирает от ощущений. Боль и удовольствие смешиваются во взрывном коктейле, что плещется во мне все сильнее. Пока тело не скручивает судорогой, пока стенки влагалища не сжимают член, который кажется теперь смертельным оружием. Захар испускает стон, впивается в мои волосы, в несколько толчков догоняет меня, орошая лоно несколькими струями спермы.
Потом мы долго и часто дышим. Двигаться вообще не хочется, только вот так сидеть в обнимку, целоваться, болтать не о чем. Потом смеяться, что приехали офицеры, узнать почему мы стоим там, где не положено.
Захар конечно застегивает ширинку прямо при них, вполне давая понять причины проступка, а потом решает вопрос за пару минут. Садится в машину и усмехается.
— Забавно, что в мире, где все продаются и покупаются, чтобы купить тебя, мне пришлось полюбить.
Даже не знаю, обидеться или порадоваться.
— Мне кажется, ты еще не понимаешь, что такое любовь.
— Как и ты, — колит он в ответ. — Иначе не пыталась бы сделать меня несчастным своей попыткой исчезнуть из жизни.
— Потрахались, теперь снова можно ругаться, да? — опять плакать охота. Привожу себя в порядок остервенело, прекрасно понимая, что можно сколько угодно надеяться, что все изменится. Вот здесь. Вот сегодня. Но все ожидания это только мои проблемы.
— Ругаться не будем. Элю я не трону. Но и общаться с ней ты больше не будешь. Мне еще предстоит узнать откуда у нее инфа о Кате. Слушай, Сонь. У меня на мази охуенная сделка. После нее сможем смотаться на море. Хочешь на море?
— Ты не закончишь? Ну... То есть ты... - черт, как обидно то... Чувствую себя обманутой, как бы глупо это не звучало. — Не бросишь это все?
— Я могу тебе сейчас пообещать все что угодно. Ты даже мне поверишь.
— Но ты никогда не врешь, да?
— Зачем? Тебе это нужно? Иллюзия, сказка?
— Большинство женщин живет в иллюзии счастливой жизни, все время надеясь и мечтая, и получая страдания, только когда выплывают из мира грез. А я в эти грезы даже не погружаюсь. Ты не даешь.
— И что это значит?
— Домой хочу. Поехали домой?
— Поехали, — кивает он и заводит двигатель.
— Только заедем в кофейню. Хочу булочку.
— Жду не дождусь, когда твоя попка от этих булок вырастет хоть немного.
— Я что их часто ем? -
— Каждый день, судя по отчету. Да и грудь у тебя больше стала. Да не переживай ты так. Я тебя любую буду хотеть, особенно с такими сисечками, — поворачивает он к себе мое лицо, целует, находит грудь, а меня простреливает осознание. Пугающее настолько, что я даже на поцелуй ответить не могу. — Ладно, вижу устала. Погнали за твоими булками.
Глава 48
Мы заехали в булочную, но я так ничего и не смогла выбрать. Теперь от вида всей этой красоты меня мутило.
— Ну ты долго будешь глазеть. Сама же сюда заехать хотела, — уже нетерпеливо ворчит Захар, а я что. Ну хотела. Только теперь от вида всей этой красоты меня мутит.
— Я не могу передумать?
— Можешь. Погнали тогда. Спать хочу.
— Можно мне только капучино, — прошу я милую баристу, и она кивает и принимает оплату.
Захар все — таки выходит покурить, а я невольно осматриваю зал.
Моего соглядатая нет. Это еще один повод думать, что он появляется только, когда Захара нет рядом. А может и нет?
Может он не появляется, когда Захар рядом, потому что знаком с ним и не хочет светиться? За мыслями не сразу замечаю дымящийся напиток, где пена преобразовалась в птичку.
Жаль, что мне ею никогда не стать. Сама себе крылья обрезала. Забираю напиток, улыбнувшись.
— Картинка не нравится? Могу переделать.
— Нет, нет. Все отлично. Задумалась просто. Спасибо.
Мы вернулись домой, поели и легли спать.
Почти как нормальная семья.
Только вот каждый вдох мне давался теперь так тяжело, словно на шею накинули лассо и постепенно стягивают. Каждый шаг словно по стеклам. Каждое слово лезвием по нервам. Вроде ничего не изменилось. Захар, все такой же мудак и чудовище, и как бы я его не
