Клеймо бандита - Любовь Попова
И кто блядь ей сказать успел?
Смотрю на Матвея. Он стоит, даже глазом не моргает. Неужели ревнует и выставляет меня подонком? Неужели между ними все таки что — то было?
Сажусь рядом, отбираю у Сони бокал и вжимаю пальцы в талию, чтобы почувствовала боль.
— Сиди тихо и не дергайся. И тогда возможно, я тебе не сломаю ноги за подобное поведение.
— Моя сестра…
— Пришла сюда работать шлюхой и хотела соблазнить меня. Я тебе камеры покажу. А сейчас заткнись, — шиплю на ухо, ощущая дурман от ее запаха. — Друзья, давайте уже к делу.
Мы обсуждаем, как обмануть людей, которые уже вложились в постройку крупного жилого комплекса на окраине Питера, а так же правительство, что собирается строить там станцию метро. Проект большой и требует работы мозга и сил. Но нет, я думаю о том, как буду трахать Соню, выбивая из нее дурь.
Она молчит, пьет сок и смотрит куда — то на танцпол, пока мы обсуждаем все детали. И потом я извиняюсь и тяну ее за собой. К охранникам. Чтобы показали записи.
Толкаю ее в кресло и показываю запись часовой давности, чтобы увидела, что вытворяла ее сестра. Она поджимает губы.
— Но я думала.
— Ты? Мне кажется, ты думать не способна. Иначе не надела бы это шлюханское платье и не приперлась бы, зная мой приказ?
Он взбрыкивает, вскакивает и с размаху бьет меня по щеке. Это видят охранники и наверное без них, я бы просто трахнул ее, но сейчас придется дать сдачи. Даю затрещину так, что она летит обратно на стул, а затем со стула.
Охранники бросаются помогать, благородные какие. Но я лишь коротко рявкаю.
— Вышли!
Они тут же покидают кабинет, а Соня поворачивает лицо с красной отметиной.
— Тебе обязательно унижать меня при своих людях! Теперь все будут знать, что ты меня бьешь!
— Думаешь, кто — то сомневается. Нечего было руки распускать.
— Ты назвал меня тупой!
— Я не так сказал.
— Какая разница, как ты сказал! — орет она, продолжая оставаться на полу, а меня так заводит что она сидит на коленях, в задранном платье, одетая в чулки, что начинаю соображать медленнее. Именно поэтому вижу ее только ночью.
Так спокойнее. Потому что мозг рядом с ней плавится. — Ты унизил меня!
— Не надо было приходить. Я предупреждал!
— Мне показали, как ты обжимаешься с моей сестрой! Которой шестнадцать еле— еле исполнилось? А трубку ты не брал! Что мне нужно было делать!
— Ждать! Ждать дома и спросить! А ты что и кому доказать хотела? То сопротивляешься и не хочешь о моих делах слушать, то рвешься в клуб и становишься соучастником. И после этого ты хочешь сказать, что не тупая!
Она кусает пухлые губы и меня уже ведет. Тупая. Глупая. Обидчивая. Но моя. Моя глупая ревнивая девочка.
— А тебя что больше обидело, Сонь. Что я обжимаюсь с твоей сестрой или, что я вообще с кем — то, кроме тебя, обжимался?
— Да какая разница!?
— А кто тебе видео прислал? — сажусь на корточки и беру ее лицо в плен пальцев, щеки сжимаю, она хочет вырваться, но я только сильнее давлю. Как мне нравится этот ее взгляд. Страх смешанный с возбуждением. Ни с чем не сравнить. — Матвеюшка? Хочет, чтобы ты поскорее в руки его перешла?
— Ты больной? — бьет она меня в грудь, а я ее за руку хватаю. — Не скажу! Откуда я знаю, может ты с ней то же самое, что с Катей сделаешь?
Глава 46
Соня
— Сука, как ты меня достала! — бесится, но больше не замахивается. Просто делает рывок к моей сумке, что на полу уже валяется. Я тут же вступаю в борьбу! Не отдам! Нет!
— Это мое! Не смей, — бесполезно, он просто отталкивает меня и достает телефон, тут же листая историю. — Не смей, Захар! Не поступай так со мной!
— Эля? Забавно. Шлюшка решила, что я не достоин такой святой, как ты? — смеется ядовито, продолжая пялиться в экран, пока меня трясет от гнева.
Подкидывает от злости, клокочущей внутри.
Я поднимаюсь на ослабевших ногах и набрасываюсь на это чудовище.
Телефон тут же летит на пол, а Захар ловит меня. Сдавливает большими руками, не давая дернуться. Как в капкане.
— Ненавижу! Ненавижу тебя! Чудовище! Эля мне все рассказала, ты убил Катю!
— Только вот не надо мне пиздеть, что тебе дело до нее было! — он поднимает меня на руки и кидает на что — то мягкое. Я хочу встать, но его рука силой на грудь нажимает. Удерживает.
Дышать тяжело. Смотреть на него еще тяжелее.
— Я не хотела ей смерти! Тем более, чтобы ее насиловали и резали.
Он хмурится, но тут же кривит губы.
— Что? Ответь! Ты знал, что с ней сделали?!
— Я отдал ее в подарок Романовскому старшему. У него специфические вкусы.
Не знаю, где нахожу силы. Бью его по лицу. Одной рукой. Второй. Как же мне хочется убить его! Себя! Дайте мне бензин и спичку, я спалю это место до тла!
— Люди для тебя вещи, да?! Почему ты играешь в Бога! Как ты смеешь решать за других!
— Женщины, — уточняет он, красный от гнева, второй рукой зажимает шею. Первую ведет ниже, качается между ног. Я ахаю и сильно — сильно сжимаю ноги. Возбуждение иглами бьет по нервам, и я стискиваю зубы, чтобы ему не поддаться. — Только тупые девки, которые угрожают моей безопасности.
— Не трогай Элю. Тронешь ее…
— Что ты сделаешь? Убьешь? — он внезапно отпускает меня, дает вздохнуть. Кислород тут же в мозг поступает. Только вот думать все равно больше. Решать, что дальше — тем более.
Я тут же поднимаюсь, вскакиваю, готовая к обороне.
Сейчас во мне столько ненависти, что я действительно готова его убить.
Захар вдруг достает из кармана пиджака пистолет и протягивает его мне.
— Ну давай, помнишь, я учил тебя стрелять?
Помню. Мне кажется я досканально помню каждую проведенную с ним минуту. В эту особенно. Словно последнюю. Словно мгновения с ним пролетают перед глазами перед самой смертью.
— Захар, если ты будешь снимать мне штаны я не попаду ни в одну цель.
— Ты должна попадать в цель, даже если будешь при
