Клеймо бандита - Любовь Попова
— Сонь, мне реально идти надо, — торопит он словами хриплыми, но сам не торопится. Просто гладит меня по голове, поощряя делать все так, как мне нравится. Это ли не лучшие извинения за всю историю?
Рот стремительно наполняется слюной, а между ног тропики. Горячо и влажно. Я тянусь рукой туда, но это не остается незамеченным.
— Да блять, — ругается Захар, наклоняется, одной рукой все смахивает со стола, а другой рукой меня на него опускает. Разворачивает так, чтобы я оказалась лицом к нему, а сам наклоняется, раздвигая мои ноги. — Сладкая, сладкая девочка. Как же ты вкусно пахнешь, просто сдохнуть можно.
Его пальцы тонут во влаге, пока я мычу от удовольствия принимая в рот лишь головку. Но Захару этого мало, и он толкается бедрами, войдя в мой рот на половину. При этом активно двигая пальцами во мне, наклоняясь ниже и целуя чувствительные складки. Еще немного и все обостряется, стоит ему приняться за клитор. Он щиплет его губами, активничает пальцами, продолжая толкаться в меня членом.
Снова. Снова. Снова. Пока реально из головы не вылетает все мысли кроме одной, хочу кончить вместе. С ним. Всегда.
Он словно слышит меня, активнее меня вылизывает, толкается все глубже.
Еще немного. Еще чуть-чуть и меня прошибает оргазмом, вынуждая кричать с твердым кляпом во рту, создавая вибрации. Захар тут же толкается глубже, доставая почти до горла и с хриплым стоном сливает в меня свое возбуждение. Еще пара мгновений и он отпускает меня, но не дает спуститься со стола. Поднимает на руки и несет в душ, на хожу, ворча про работу и телефонные звонки.
— Захар, ты любишь меня? — обнимаю его крепче, пока он меня бочком в ванную заносит, а он закатывает глаза.
— Давай ты тупых вопросов задавать не будешь?
Ставит меня в душ, снимает с себя джинсы и бросает из них телефон. На него уже названивают.
— Ну что ты за баба. Вечно мозг всмятку.
Натягивает обратно, быстро целует в щеку и уходит, бросая в трубку.
— Да спускаюсь я!
— Так это все-таки «да»?! — кричу ему, пока он не ушел и замираю, в ожидании ответа.
— Да, — гаркает он и хлопает дверью, а я смеюсь. Только вот когда чувство эйфории проходит, наваливается паника. А что дальше то?
Глава 49
* * *
Спустя три месяца
* * *
— Ну и зачем этот нож, Сонь? Убьешь меня?
— Если потребуется, чтобы защитить своего ребенка.
— Забавно, что ты сказала "своего". Значит даже убеждать меня не будешь, что он от меня?
— Не буду.
Из мыслей вырывает стук молотка судьи. Я сквозь пелену воспоминания пытаюсь сосредоточиться на происходящем. На том, что все получилось. Его посадили.
Я не хотела на него смотреть. Но этого было и не нужно. Ненависть я ощущала, даже не поворачивая головы. И его ненависть и двух его партнеров, которых удалось упечь за решетку.
Несмотря на все поступки Захара, я чувствовала острую вину за то, что нахожусь здесь, сижу рядом с чужим мужчиной, что долго за мной следил. Что выслушиваю приговор о десяти лет лишения свободы для подельников и пятнадцати годам для него. Все закончится. Все закончится, и я смогу двигаться дальше, снова и снова прося прощения за то, что сдала любимого, что предала его, что связалась с его бывшим другом, который очень долго под него копал. А тут я. На удачу попалась. Обреченная и потерявшаяся в собственных сомнениях. Желающая другой жизни для себя и своего ребенка.
— Сука! — слышу его голос даже через стекло. — Тебе не спрятаться, слышишь? Я выйду и найду тебя, тварь неблагодарная. И ублюдка твоего вырежу! Поняла?
Я вздрагиваю на каждое слово, прижимаю руку к округлившемся животу и вся сжимаюсь, словно в страхе, что он просочится через стекло и убьет меня, как угрожал когда — то. Убьет за предательство.
Захара, Романовского-старшего и Сальникова выводят из камеры в наручниках. Захар рвется, кричит, выглядит по — настоящему бешеным, а я не могу сдержать слез, что это все произошло из-за меня. Зачем я вообще в это ввязалась. Ненавижу Захара, что вообще втянул меня во все это. И отвечаю ему полным недовольства взглядом. Ну ничего. Теперь все изменится.
— Пойдем, Сонь, — Зотов пытается взять меня за талию, но я отстраняюсь. Вообще симпатия этого человека мне крайне неприятна. Это словно пропахнуть тухлой рыбой после того как поел вкуснейших креветок в кляре под сливочным соусом. Не сравнить даже. Не понимаю, как женщины после любимых, так легко переходят в чужие руки. Я бы так не смогла.
На выходе из зала суда я бросаю последний взгляд на Захара перед тем, как его уводят, и конечно он смотрит на меня. Мне кажется, даже то время, что мы были порознь, и я жила под присмотром полиции, я все равно ощущала на себе его влияние. Каждый чертов день, пока он сидел в камере.
Мы выходим в коридор, где на меня тут же нападает Матвей. Нет, он не тронет меня, ему дорога его свобода, но судя по его виду, ненавидит гораздо сильнее Захара.
— Я знал, что однажды ты сдашь его, паскуда.
— За словами своими следи, — толкает его Зотов, но тот не отходит, смотрит прямо мне в глаза, душу в кулаке сжимает.
— Сука ты, Сонька. Он к тебе со всей душой, а ты его по асфальту прокатила.
— Это он ее по асфальту прокатил. Избил, изнасиловал! — начала меня защищать подоспевшая Эля, но я тут же ее останавливаю.
— Не надо, пожалуйста. Тебе не кажется, что мою жизнь и так на атомы расчленили.
Она кивает, фыркает на Матвея и тут же обнимает меня за плечи. Но уйти так просто нам не удается. На пути попадается мама, которая теперь осталась без поддержки Захара и Рая. Матвей сразу все обрезал, только за то, что они мои родственники.
— Господи, ну какая же ты дура. У тебя была возможность иметь все, а ты все проебала.
Мама так люто меня ненавидит, что я начинаю сомневаться, родная ли я ей.
Она даже хочет замахнуться, но Эля закрывает меня, а Зотов встает на помощь.
Господи, как же стыдно перед всеми ними.
— Ты
