Клеймо бандита - Любовь Попова
Достаю из кобуры ствол, снимаю с предохранителя. В голове уже картинки того, как он лежит с пробитой башкой. До сих пор не понимаю, почему не убил его, когда он приставал к Соне. Я вообще в мужскую дружбу не верю, нахлебался. Но в тот момент он не стал оправдываться, а честно сказал, как есть. Хотел. Она не хотела.
Соврали? Все-таки трахались. Да еще и так, что она залетела?
Щелкает затвор, и Матвей наконец оборачивается, смотрит прямо в дуло, потом мне в глаза. Ни тени страха. Сразу ясно — бывший вояка.
— А ты чего бледный? Неужели будешь жалеть, что пристрелил меня? Или может, ты пылаешь ко мне тайной страстью, поэтому решил убить, чтобы твоя тайна умерла вместе со мной. Дак иди же ко мне! В последний рах соедини наши мечи.
Не могу сдержать улыбку. Ну что за балагур. За такие шутки любой другой мужик прибил бы его, а меня это веселит. Забавно, что несмотря на всю грязь, я окружил себя довольно светлыми людьми, хотя и замарал их.
— Ну что?
— Соня беременна.
— Чего-о?! — настолько искреннее удивление, что даже рука вздрагивает. — Нет, слушай, это точно не от меня. Я вообще без защиты не трахаюсь, ты меня знаешь. А как ты узнал?
— Она мне блядь смску написала. В глаза побоялась сказать.
— Ну учитывая, что ты вроде как вазэктомию делал, будь твоей бабой, я бы вообще сначала родил ребенка, а потом тебе смску отправил.
— С тестом ДНК.
— Ну вот точно. Рад, что ты в адеквате. — Не уверен. И даже рад, что здесь нет Сони. До сих пор немеют руки, как представлю, что мог сжимать ее тонкую шею. — А с какого срока его можно делать?
— Не знаю, — блять. Чего ж так дышать тяжело. — Она могла сбежать, если бы знала чей ребенок.
— Ну если бы уверена была, что ребенок не твой, она могла бы просто аборт сделать.
— Соня? Аборт? Ты ее совсем не знаешь. Эта глупышка готова помогать всем, кроме себя. Если бы не я, она бы так и кормила свою мать с сестрой.
— То есть ты знаешь Соню.
— Конечно.
— И доверяешь ей?
— Она бы не стала мне изменять.
— Ну тогда я могу тебя поздравить.
— С чем? — я кажется до сих не догоняю.
— С будущим отцовским, с чем еще. А еще надо врача, который делал тебе вазэктомию на кол посадить, а иначе какого хрена?
Да, странно.
— Съезжу к нему, — вскакиваю, а Матвей ржет.
— Он дома уже наверное. Третий сон видит.
— Значит четвертым буду я. Все, на связи.
Доверяй, но проверяй. Это я всегда себе говорю. Так что перед выходом из клуба даю задание следить за Матвеем. Ну так, на всякий. Сам же еду к Иннокентию Петровичу. Он конечно очень удивлен моему визиту, но в квартиру пропускает. Надевает очки, плотнее затягивает халат и предлагает мне присесть перед камином.
В этот момент на телефоне новое сообщение. От Сони.
«Ты прочитал мое сообщение?»
«Да.»
«И что? Не думаешь, что это стоит обсудить?»
«Дома сиди. Скоро буду»
— Захар Александрович, время позднее. Маш, сделай нам чаю. Чем обязан?
— Три года назад вы делали мне вазэктомию.
— Так.
— Моя жена утверждает, что она беременна. От меня?
Иннокентий хмурится, снимает очки, трет переносицу.
— Это невозможно. Если только вы не занимались сексом несколько раз в день с эякуляцией.
— А если занимались? — настаиваю я. Мне хочется этого. Несмотря ни на что, хочется, чтобы Соня была беременна моим ребенком. Одна мысль, что моя сперма взрастила в ней что — то живое, настоящее буквально бьет по вискам, пьянит, возбуждает. И то что она булки трескать начала и грудь ее. А если там будет молоко.
— Ну в таком случае я могу вам посоветовать только сделать тест ДНК. Ведь если бы вы полностью доверяли своей супруге, то точно бы не пришли ко мне. Да еще в такое время.
Пиликает телефон и новое сообщение от Сони.
«Я и так дома. И если бы хотела сбежать, то сделала бы это»
Так и представлю серьезную мордашку и пальцы, которые она вдавливает в телефон. Волнуется. Боится, что убью?
— Я доверяю жене, но прекрасно помню про операцию, поэтому удивился.
— Ну как и любые методы контрацепции, вазэктомия дает лишь девяносто восемь процентов успеха, а сто процентов гарантии дает только одно.
— Что же?
— Воздержание. Поэтому если вас действительно ждет пополнение, и если вы этому несмотря ни на что, рады, то вас остается только поздравить.
В этот момент его супруга приносит чай, и пока они его пьют, тихонько беседуя о красоте тишины и ночи, я раздумываю, что мне делать. Удивление и гнев давно прошли, и я даже рад, что Соня написала мне смску, а не сказала прямо. Неизвестно какие могли быть последствия, и слушал бы я ее оправдания. Все— таки она мудрая девочка.
Я молча встаю и иду к двери, но надевая ботинки, вижу махровые тапочки. Хозяйка протягивает мне шарф, пока я надеваю куртку.
— Тут недалеко есть круглосуточный цветочный магазин.
— И зачем он мне? Я даже не знаю, мой ли это ребенок на эти самые сто процентов.
— Знаете, Захар, мой муж никогда не мог иметь детей, так уж сложилось, и я всегда была ему верна. Но даже он был засомневался, предъяви я ему, что беременна. Сомневаться нормально. Вопрос лишь в том, какие будут последствия ваших решений. Вы можете начать обвинять жену, а потом, если ребенок ваш, очень сильно раскаиваться, потому что женщины сомнений не прощают. А можете вместе справиться с сомнениями и увидеть, как на свет появляется единственное, что вы действительно создали. Потому что разрушать может каждый, а вот созидать только самый мудрый.
— Звучит красиво, а как на практике.
— Решать только вам. — заговорил Иннокентий. — Но если хотите, завтра можем провести ряд анализов и выяснить, настолько ваша жена честна.
— Посмотрим, — киваю я и не прощаясь, выхожу. Иду прямиком к машине, сажусь, закуриваю, получая новую смску от Сони. Время три ночи, а она не спит. Волнуется.
«Ты скоро?»
Почему — то тянет улыбаться. Голова падает на руль, но тут же поднимается. В глаза бьет свет от магазина… О, цветочный.
У меня даже мысли никогда не были кому — то цветы дарить.
Хотя разве что матери, на могилку.
Решительно выхожу из машины, захожу в цветочный и покупаю самый большой
