Уитни Гаскелл - Скоро тридцать

– Кейт, – вмешался Марк, – они все равно узнают, так что лучше уж мы сами скажем.

Кейт покачала головой, сморщилась, уронила лицо в ладони и расплакалась.

– Кейт… выяснила… в общем, я сделал глупость, – тихо, произнес Марк. – Я завел… интрижку, а Кейт… не смогла меня простить.

Кейт вскочила из-за стола и выбежала прочь, я – за ней. Я нашла ее в кухне: Кейт натягивала пальто и плакала – уже не всхлипывала в голос, а безмолвно глотала горькие слезы, катившиеся по щекам. Она подняла на меня покрасневшие глаза и спросила:

– Хочешь пройтись?

Я кивнула, схватила пальто с вешалки у двери, и мы вышли в холодную, прозрачную ночь. Зимние ночи в Сиракьюсе очень темные, а небо такого густо-чернильного цвета, что, кажется, вбирает в себя все огни города. Даже от уличных фонарей почти не было толку – они отбрасывали лишь слабые круги света. Мы с Кейт шли сквозь непроглядную темноту и молчали. Она перестала плакать, по край ней мере на какое-то время, но от этого почему-то было еще хуже – казалось, что все уже решено, кончено и шансов на примирение нет. А я так хотела, чтобы они с Марком помирились.

– Я знаю, что ты подумала, увидев меня тогда в баре. Я была с тем парнем… Его зовут Майкл, мы с ним встречались, когда я училась в университете, еще до знакомства с Марком. Ты посмотрела на меня так, словно я переехала на машине твою собаку, – наконец произнесла Кейт.

Я повернула голову в ее сторону, но она упрямо смотрела на дорогу, хотя вряд ли что-то перед собой видела. Я знала, что мыслями она сейчас там, в «Озио», и, должно быть, в моих глазах снова отразились разочарование и упрек.

– Я решила, что ты изменяешь Марку, – призналась я. Кейт хмуро усмехнулась:

– Ты почти попала в точку. Я пыталась ему изменить. Я узнала, что он… – Кейт замолчала и сделала глубокий вдох, как будто одно упоминание о той женщине причиняло ей физическую боль. – Марк рассказал мне о своей любовнице. Его якобы угнетало мое неведение, и он хотел облегчить душу. Себялюбивый ублюдок. – Кейт фыркнула. – Я ре шила ему отплатить. Позвонила Майклу, тот пригласил меня на уик-энд. Пока я не увидела тебя и не начала мучиться угрызениями совести, можешь поверить, я собиралась с ним переспать.

– А… – сказала я, не зная, обязана ли перед ней извиниться. Извинения – мой привычный ход, но я сомневалась, уместны ли они в подобной ситуации. Должна ли я испытывать чувство вины за то, что невольно помешала Кейт изменить этому кобелю, моему братцу?

– Только я не смогла. Я просто вернулась домой и постаралась простить Марка. Правда, постаралась. Он сказал, что сделал это – трахнул ее, – когда был в командировке. Он соврал, что случайно познакомился с ней на симпозиуме и больше никогда не видел. А потом она позвонила. Позвонила по телефону и сообщила, что они с Марком регулярно встречаются уже два года, во время всех конференций, на которые он ездит. Как хорошо, сказала она, что Марк наконец нашел в себе мужество во всем признаться.

– О Боже, – выдохнула я и взяла ее обтянутую вязаной перчаткой руку в свою. – Набраться наглости и позвонить тебе! Мстительная сука.

– В общем, да, – пожала плечами Кейт. – Надеюсь, между ними действительно все кончено. Он заслужил это после того, что сделал со мной, – тонким и резким голосом добавила она, и я поняла, что даже если все уже решено, то сейчас ей от этого не легче. Сердце Кейт было разбито. Она была идеальной женой для идеального мужа, но что-то у них не сложилось. Марк заставил Кейт страдать, она попыталась отплатить той же монетой, и в итоге все рухнуло.

Уик-энд прошел ужасно. После того как Марк во всем нам признался, Кейт попросила его покинуть их дом, так что он перебрался к родителям и занял свою прежнюю комнату. С тех пор как все мы – мать, отец, Марк и я жили под одной крышей, утекло много воды, и оказалось далеко не самым приятным. Марк почти все время хандрил у себя, истерики Глории перемежались криками на Марка через закрытую дверь, отец не выходил из кабинета, а я делала все, чтобы как можно меньше бывать дома. Я люблю ходить по магазинам, но в пятницу после Дня благодарения всеми силами стараюсь избегать торговых центров.

Ничто не вышибает из меня дух праздничного веселья быстрее, чем давка в толпе раздраженных, измотанных родителей, жаждущих сэкономить пять долларов на новомодной игрушке, которую обязан получить их отпрыск, чтобы, упаси Боже, не стать парией в школе. Впрочем, сегодня я согласна была терпеть даже магазинную толкотню – все, что угодно, только бы убраться прочь от моей ненормальной семейки.

Вооружившись списком покупок, я отправилась в торговый пассаж «Карусель», названный так в честь гигантской карусели, установленной в его центре. К пяти часам вечера я затарилась рождественскими подарками на год вперед. Обычно я никогда не ломаю голову над тем, что подарить на праздник, и покупаю книги или галстуки муж чинам, бижутерию – женщинам. На этот раз я внесла в свои планы некоторые коррективы, решив, что накажу Марка (я так на него злилась, что сначала вообще ничего не хотела дарить) дешевой вешалкой для галстуков на батарейках, а Нина, которая со мной не разговаривает, обойдется футболкой. С другой стороны, я разорилась на флакон духов «Джой» для Кейт, поскольку ей требовалась поддержка, и, поборов душевное смятение, выложила две сот ни за роскошный темно-синий кашемировый свитер для Теда. Я прекрасно помнила, что кодекс свиданий запрещает покупать дорогие подарки новым приятелям, потому что в случае разрыва вам меньше всего захочется увидеть ваше го бывшего в обновке и под руку с другой женщиной. И все-таки я пошла на это. Я пощупала восхитительно мягкую ткань, представила, как замечательно синий цвет пойдет к глазам Теда и, не успев опомниться, протянула кредитную карточку продавцу.

В полном изнеможении я вернулась домой. Обнаружив, что все забились по своим углам, я сделала себе бутерброд с холодной индейкой, отколупав крохи прожаренного мяса, которые еще остались от бедной птички, после чего уселась смотреть по телику «Звуки музыки».

В субботу утром заметных улучшений в настроении моих родных не произошло. На пару часов я улизнула из дома и позавтракала в местном китайском ресторанчике в компании Бет и Сета. Я терпеливо листала толстенный альбом свадебных фотографий (там было и единственное фото, на котором оказалась запечатлена я – совершенно пьяная и с бурым пятном от виски на кремовой кофточке). Я выслушивала их противное сюсюканье, пока наконец не распрощалась с ними, соврав, что меня ждут дома.

Мать я застала на кухне – она выбрасывала остатки еды.

– Все рухнуло, – мрачно объявила Глория. – Сначала Брайан, потом ты с Эриком, а теперь Марк и Кейт. Никто из моих детей не способен создать прочные отношения. Я плохая мать.