Уитни Гаскелл - Скоро тридцать

– Я люблю Джосайю. Скоро он станет моим мужем. Если не можешь с этим смириться и порадоваться за нас, тебе не место в нашей жизни, потому что это ты оказываешь на нас нездоровое влияние, – холодно произнесла она.

Моя самая давняя, самая близкая подруга развернулась на сто восемьдесят градусов и зашагала к выходу, а я лишь изумленно таращилась ей вслед, словно меня огрели чем-то тяжелым.

За все годы нашей дружбы мы с Ниной ни разу не поругались – в основном благодаря тому, что я не выношу конфликтов. Конечно, случалось, что в дни предменструального синдрома мы огрызались друг на дружку, но серьезных ссор не было. Никто из нас двоих никогда не вскакивал и не уходил, хлопнув дверью. Боль размолвки с подругой – наверное, еще более сильная, чем после ссоры с мужчиной, – пронзила мне грудь. И зачем только я все честно ей выложила? Обычно я не говорила людям всего, что о них думаю, особенно если знала, что это оттолкнет их от меня. И как видно, не зря: в таких случаях люди обижаются и уходят.

Поздно вечером в среду Тед подвез меня до вокзала, помог донести сумку, а потом крепко прижал к себе и нежно поцеловал.

– Я буду скучать, – прошептал он.

От этих слов по спине у меня пробежали мурашки удовольствия. Очень сдержанный в эмоциональном отношении, Тед с каждым днем все больше раскрывался душевно. Он по-прежнему работал чуть ли не круглые сутки, но по чти все свободное время проводил со мной, и когда мы были вместе, я чувствовала, что между нами словно протянулась ниточка. Она появилась лишь благодаря тому, что Тед убрал защитные барьеры и впустил меня в свой мир. Все-таки Элис, наверное, ошибалась. Я поцеловала Теда в шею, не желая отпускать его и радуясь, что в моей жизни есть чело век, с которым трудно расставаться.

– Ты действительно найдешь, чем заняться в выходные? – спросила я, надеясь, что не слишком напоминаю квохчущую наседку.

После того как Нина отказалась составить мне компанию, я без особого энтузиазма пригласила Теда на уик-энд к моим родителям и с облегчением вздохнула, когда он сказал, что дела задержат его в городе. Наши отношения были еще слишком хрупкими, чтобы испытывать их встречей с моей матерью, которая непременно разразится тирадой о том, что по возрасту Тед скорее годится в ухажеры ей, чем мне. Если честно, я надеялась получить от него предложение остаться в Вашингтоне и побыть с ним. Как бы я ни злилась на Нину за то, что она предпочла мне своего Бровастого, я и сама лелеяла мечту провести праздник вдвоем с Тедом, уютно устроившись у камина, наслаждаясь старыми фильмами и жареной индейкой. Однако ничего такого Тед мне не предложил. Он сказал, что очень хотел бы познакомиться с моими родителями, но все выходные ему придется работать, поэтому я обязательно должна поехать домой и отдохнуть как следует. Разумеется, Тед понятия не имел, насколько отвратная у меня семейка.

– Меня ждет работа. Я ведь говорил тебе, у меня много часов эфира. Надо отпустить тех, у кого есть семьи и дети. Надеюсь, руководство канала тоже устроит нам маленький праздник с угощением. Как правило, так бывает каждый год, – улыбнулся Тед и убрал выбившуюся прядь волос с моего лба. Этот жест получается у него настолько ласковым и сексуальным, что у меня просто замирает сердце.

– Ты уверен, что Салли не обременит тебя? – в стотысячный раз переспросила я. На время моего отъезда Тед вызвался присмотреть за Салли. Я не переставала удивляться, как крепко они подружились. С того дня как Тед взял мою собаку на руки в Рок-Крик-парке, эта маленькая тиранша не чаяла в нем души. Всякий раз как мы приходили к Теду в гости, Салли с рабской преданностью таскалась за ним по пятам, взбиралась ему на колени, как только он садился, и, точно маленькая потаскушка, заваливалась на спину, требуя, чтобы Тед почесал ее толстый животик. С трудом верилось, что передо мной та же вредная псина, которая сердито рычала, стоило лишь мне приблизиться к ней с маникюрными ножницами для собак.

– Нет-нет, мы отлично поладим. По крайней мере мы с Салли. Хотя не поручусь, что наша маленькая гостья не поцарапает нос Оскару, – засмеялся Тед.

– Ну ладно, – нерешительно сказала я. – Пока.

Тед наклонился и снова запечатлел на моих губах долгий, нежный поцелуй. Через несколько часов, когда поезд, стуча колесами, вез меня в Сиракьюс, я облизывала губы и вспоминала этот поцелуй, улыбаясь своему отражению в окне и темноте за стеклом.

Глава 18

Блаженство было недолгим. Не успела я приехать домой, как моя семья сначала разбила радужное счастье, наполнявшее мою душу, а потом еще и попрыгала на его осколках. Мало того, что отсутствие Нины постоянно напоминало о нашей ссоре, мои родственники словно сговорились сделать каждый последующий день торжества хуже, чем предыдущий. По сути дела, этот праздник был отмечен в семейных анналах как один из самых неудачных семейных праздников за все годы.

Все началось с еды. Роль языческой богини утомила Глорию, и теперь она принялась строить из себя Марту Стюарт. Все это было бы терпимо, если бы дело ограничилось изысканным обедом в доме, украшенном мигающими фонариками, белыми розами и клюквой в вазе. Мать, однако, никогда не была сильна в домашнем хозяйстве. Макароны или запеканка с рисом и овощами в ее исполнении вполне съедобны, но на то, чтобы готовить сложные блюда в точном соответствии с рецептом, ее просто не хватает.

– Угадай, что у нас сегодня на обед, – прочирикала она противным голоском, когда я уныло приплелась на кухню в четверг утром. Прежде чем начать общение с ней, я взялась за кофейник. С утра не могу ни с кем разговаривать, пока не выпью чашечку кофе, а лучше – две. В полу сне я вытащила из буфета чашку и начала шарить в поисках кофейника, однако рука моя почему-то ощущала пустоту. Я осмотрелась по сторонам, решив, что кофейник куда-то переставили с привычного места, но его нигде не было.

– Где кофе? – бросила я. Прозвучало это довольно грубо, но на большее в этот момент я была не способна.

– Мы отказались от кофе, – сообщила мне мать с явным моральным превосходством в голосе. Она высушила волосы феном и уложила в пышный блондинистый шар а-ля Марта, и на ней был красный свитер с аппликацией Санта-Клауса на груди. – Угадай, что мы приготовим к обеду.

– Отказались… от… кофе? – тупо переспросила я.

– Да, милая. Кофеин вреден для здоровья, Элли, поэтому мы с папой перестали пить кофе.

– А как же я?

– Ты?

– Мама, я умру, если не выпью чашку кофе, – вздохнула я. – Есть у вас хотя бы растворимый?

– Нет, – сказала мать. – Придется тебе как-нибудь обойтись без кофе. И пойди оденься. Нужно, чтобы ты помогла мне с главным элементом, а потом мы приступим к готовке. Мы сделаем пирожки с яблоками, кукурузой и кориандром, индюшку в подливке со специями и луком-шалотом, устрицы, начиненные грибами и пореем, цукаты из корнеплодов, калифорнийский орех с тертым сыром, обжаренный в сухарях с розмарином, клюквенно-кленовый соус, домашние булочки из дрожжевого теста и тыквенный пирог в глазури с обсыпкой из грецких орехов. – Закончив перечислять блюда праздничного меню, Глория захлопала в ладоши от удовольствия.