#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн

— Даже так? А те двое других? Высокий смазливый тип, который плакал, и чувак-борец?

— Кайрат? — хихикнула я, вспомнив Танькиного поклонника.

— Тебе виднее, как его зовут. Он двух моих знакомых слегка повредил. — Даня не отводил от меня пристального взгляда, и в этом взгляде мне хотелось раствориться.

— Они идиоты, — буркнула я. — И вообще, почему ты спрашиваешь о них?

— Мой знакомый работает баристой в кофейне неподалеку от школы. Он рассказал, что часто тебя видел с незнакомыми парнями.

Я, кажется, покраснела. Боже. Как неловко-то!

— Ой, это просто моя сестра Танька мне так… парня искала, — нехотя призналась я.

— Нашла?

— Нет. Не нашла. А у тебя что с твоей душой? — спешно перевела я наш странный разговор на другую тему.

— С кем? — нахмурился он, и я поняла, что сказала лишнее — повторила слова Юли из сообщения. Одна — для постели. Другая — для души. Чертова Каролина. Муза, мать ее.

— С госпожой Громкоговорителем, говорю, встречаешься? — спросила я.

— Не знаю, — ответил он после некоторого раздумья.

— В смысле? — не поняла я.

— В коромысле, — передразнил меня Матвеев. — Просто у нас все сложно. Все время ругаемся. Я устал. И она тоже.

— Ничего, — вдруг погладила я его по густым темным волосам. — Другую найдешь.

Он пожал плечами.

— У нее тоже сегодня выпускной?

Бессмысленный вопрос — выпускной сегодня у всего города.

— Тоже.

Я задала ему еще несколько вопросов, но получила односложные ответы. Кажется, Клоун внезапно перехотел разговаривать.

Ветер играл с легким подолом платья, то и дело норовя приподнять его, но я придерживала подол и смотрела на Даню. Он в какой-то момент глянул на мои колени, а после уставился на огни за рекой. Тут мне вдруг показалось, что он сейчас возьмет и уйдет, забудет про свое обещание держать меня, как забыл о том, что раньше мы всегда были вместе, и я спешно сказала:

— Давай сделаем селфи?

И смущенно добавила:

— Выпускной как-никак.

Даня согласился. И я вытащила из клатча, висевшего на плече, телефон.

— Итак, — сказала я, — улыбаемся! Черт, по пол-лица только видно.

Он вдруг сел рядом, все так же обнимая меня — уже за талию:

— Если ты еще дальше отодвинешься, вообще ничего видно не будет!

Наши щеки соприкоснулись, и он помог мне направить камеру на наши лица, а потом и сам завладел ею — руки-то у него оказались длинными, не то что у меня. Первые несколько снимков были неловкими, а потом мы разошлись, строили рожицы, подставляли друг другу рожки, улыбались. Фотографии были не слишком хорошего качества — все-таки сказывался недостаток освещения, но нам это не мешало.

Внутри меня резвился мятный привольный ветер. И на какое-то мгновение я забыла обо всем — о воспоминаниях, о неясной тревоге, засевшей в сердце, о том, что родители могут застукать меня в таком состоянии, о натертой коже на ногах… Забыла о том, что Клоун меня раздражает, а то, что я не могу понять причину этого чувства, раздражает еще сильнее. Вернулись ли мы в детство? Я не знала. Станем ли мы после этого нашего теплого разговора больше общаться — тоже. Я знала лишь то, что здесь и сейчас, под звездами и на широких перилах, мне весело. И ему — тоже.

Может быть, я начинаю узнавать нового Даниила Матвеева? Но эта мысль мелькнула упавшей звездой и исчезла. Мы продолжили. Легкость в голове, легкость в сердце и в каждой вене — казалось, в них закачали вместе с кровью эликсир воздушной радости. В какой-то момент я поцеловала его в щеку — для фото, без какой-либо задней мысли, и тотчас почувствовала, как напряглись его пальцы на моей талии. А может, мне это почудилось?

— А что не в губы? — весело спросил он, и я даже не стала возмущаться. Почему-то лишь коротко рассмеялась. А потом, громко вздохнув, призналась:

— Я не умею целоваться, — новый смущенный вздох. — Представляешь, я кого-нибудь полюблю и даже не смогу с ним встречаться, потому что мне будет стыдно признаваться ему в этом!

Теперь настал его черед смеяться, но это был не обидный смех, а добрый. И в глазах Дани я прочитала не удивление, а скорее умиление.

— Правда никогда не целовалась? — на всякий случай уточнил он.

— Правда. Смешно, да? — Сейчас опять будет тонна шуточек на эту тему. Но Клоун меня удивил.

— Нет. Это мило, — сообщил он, улыбаясь и глядя мне в глаза.

— Что в этом милого? — поинтересовалась я удивленно, потому как половина моих одноклассниц хвасталась не только поцелуями.

Но он проигнорировал мой вопрос.

— А почему ты никогда не целовалась?

Наверное, если бы я была в себе, я бы просто послала его и заявила, что это не его ума дело. Однако сейчас, окутанная легкой алкогольной эйфорией и еще каким-то странным, почти невесомым обволакивающим нежным чувством, я просто пожала плечами.

— Так вышло, — сказала я тихо.

— Ты любила кого-то и хотела целовать только его?

Я хотела целовать тебя, дурачок.

— Я вообще никого не любила. Я, наверное, какая-то не такая.

— Девочка, — прошептал Даня и подул мне в лицо, — ты мне врешь.

По запястьям вверх, обвивая их, словно змея, пополз холод. Что Даня имеет в виду?

— Я не вру.

— Ты целовалась, только не помнишь.

Его голос был таким уверенным, что я даже засомневалась.

— Погоди, Матвеев, — я потерла лоб, —