#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн

губы касались моего виска. — Ты знаешь, чего мне это стоит?

— О чем это ты?.. — нежно спросила я, гладя его по щекам.

— Сдерживаться, — едва слышно проговорил он и снова нетерпеливо стал целовать меня в губы — это у него получалось так умело, что за спиной росли крылья счастья.

Наверное, это было неправильно — мы не должны были этого делать. Нет, не потому что знали друг друга с раннего детства и были словно брат и сестра, напротив — потому что стали чужими. Любые мои надежды на то, что поцелуй сможет вернуть былое ощущение прежнего единства, были обречены на провал. И если бы не алкоголь, ни он, ни я не стали бы так целоваться! Двести процентов гарантии — не стали бы. Но сейчас поддались глупому порыву.

А может быть, был виноват не алкоголь, а что-то Другое. Но что? Ревность (он был моим с детства)? Желание привлечь внимание (эй, обернись, взгляни на меня снова)? Или нежелание отпускать прошлое (я боюсь вступать во взрослую жизнь, не отпускай меня, почему ты повзрослел первым)?

Где-то на востоке небо вот-вот грозило слабо зацвести бледно-лавандовым закатом.

— Почему мы раньше никогда не целовались? — прошептала я, нежно гладя его по темным густым волосам.

— Потому что мы не встречались? — спросил он, снова касаясь кончиками пальцев моей шеи и обнаженных плеч, словно невзначай дотрагиваясь до края лифа платья. — Однажды я прислал тебе сообщение, что хочу встречаться. Один человек натолкнул меня на эту мысль. А ты…

— Что — я? — Мой тихий голос звучал изумленно — ничего такого я не помнила.

— А ты прислала мне свой фирменный блюющий смайл, — усмехнулся Даня и невзначай поддел край лифа, а потом, словно опомнившись, убрал руку.

— Я не помню такого, — призналась я.

Такое простое касание, а меня будто насквозь светом пронзило. И я прижалась к Дане, потому что хотела поделиться с ним этим светом, потому что хотела, чтобы мой свет пронзил и его.

— Ты ничего не помнишь, — с этими словами он вновь нашел мои губы.

Все происходящее со мной было прекрасным. Но… Нам помешали. Наше тайное убежище раскрыли. И едва мы успели отпрянуть друг от друга, как на балкон завалилась делая толпа выпускников.

— О, Дан, ты тут! — приблизился к нам нетрезвый Петров, который в костюме с бабочкой-галстуком смотрелся неожиданно элегантно, только шальные глаза все равно выдавали в нем дурачка. — А мы тебя потеряли! Что делаешь в таком месте с такой феей? — с хохотом, больше похожим на неопознанное гыгыканье, спросил он. Я криво улыбнулась — в последний раз феей меня называли в шестом классе, когда мы играли в волшебное королевство.

— А, это ты, Пипетка! — подмигнул Петров. — Не узнал тебя в гриме.

— Я тебя тоже не узнала, — усмехнулась я. — Верни костюм тому бедняге, у которого ты его украл.

— Тс-с-с. — Даня приложил указательный палец к губам. — Эй, чел, разве она не красотка?

Петров озадаченно посмотрел на меня, потом на друга, потом снова на меня.

— Красотка, — вынужденно признал он и почему-то опустил глаза на мои слишком оголенные ноги, но я тут же поправила воздушную юбку. А Матвеев приподнял его за подбородок.

— Не надо туда смотреть, приятель, — дружелюбно улыбнулся он.

Петров почему-то коротко хохотнул.

— По-о-онял! Так что вы тут вдвоем делали, а?

— Да так, — неопределенно пожал плечами Данька, и мне подумалось, что он не хочет никому открывать наш маленький секрет.

На сердце стало еще теплее. Но Петров, зараза, что-то понял и заиграл бровями, за что получил от Дани Дружеский тычок в плечо. Матвеев спрыгнул с перил, но не перестал удерживать меня — как и обещал. Он весело разговаривал с друзьями, шутил, смеялся, но не убирал руку — это видели все, кто был на балконе. И в какой-то момент я почувствовала себя особенной. Я — под защитой самого Дани Матвеева. Я — с ним. Я — его.

— Народ, а идем на реку встречать рассвет! — объявил кто-то весело.

Все тотчас согласились — видимо, им хотелось приключений.

— Ты в деле? — спросил Петров.

— В деле, — отозвался Даня. И обернулся ко мне.

— Как мы пойдем? — растерялась я, хотя идея казалась безумно заманчивой. — Тут же родители, они нас никуда не отпустят.

— Вылезем через окно в туалете, — ответили мне.

— Или ты боишься, что мамочка тебя отругает? — лукаво улыбнулся мне Даня и снова словно невзначай дотронулся до моего колена.

— Не боюсь, — отозвалась я.

— Тогда идем со мной?

Не «с нами», а «со мной»! Господи, неужели любовь и правда существует?

И я согласилась. Единственное, что меня смущало, — туфли. До набережной в них я не дойду, хоть и очень хотелось — я словно чувствовала, что не могу сейчас оставить Даню. Особенно после такого. Вариант идти по лужам босиком мне совсем не нравился. И в голову пришла гениальная мысль — поменяться обувью с Ленкой. У нас один и тот же размер, и если я надену ее блестящие босоножки, то буду чувствовать себя вполне комфортно. Все равно она переоделась в балетки, которые предусмотрительно взяла с собой. А вот я свои взять забыла. К тому же надо позвать с собой Ленку.

— Через десять минут отходим! — сообщил организатор сбора.

— Я сейчас буду, жди, — сказала я Дане.

— И куда ты? — удивился он. — Не уходи.

— Решить проблему с обувью.

Я слезла с перил, и, прежде чем я ушла, он взял меня за руку, задержав свои пальцы на тыльной стороне моей ладони всего на мгновение. Но этого мгновения мне хватило, чтобы в груди