#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн
— Легко. Мы целовались с тобой, — заявил Даня и зачем-то заправил мне за ухо выбившуюся из прически прядь волос.
— Да-а-а? — весьма озадачилась я, пытаясь понять, что он имеет в виду. — Когда?
— Давно, — ответил он, и я поймала себя на мысли, что почему-то смотрю на его губы.
— Ты уверен?
— На сто процентов, — кивнул Даня, сделал театральную паузу и продолжил бархатным глубоким голосом: — На сончасе ты поцеловала мою ногу.
— Бо-о-оже, — протянула я и на миг спрятала лицо в ладонях. — Ты до сих пор это помнишь! Но это не считается.
Легкости во мне становилось все больше, а сердце стучало все сильнее. И все больше хотелось коснуться человека, сидящего рядом со мной и удерживающего от падения вниз. Свет от далекого яркого огня падал так, что образовал нимб вокруг его темноволосой головы. И глаза Дани казались в полутьме серо-синими, глубокими, точно море — не штормовое и опасное, кипящее волнами, а спокойное и безветренное, безмятежное, будто зеркальное…
Когда-то в кафе я хотела близко увидеть его глаза. И увидела. Мне захотелось встретить с Даней рассвет. Я улыбнулась, а он вернул мне улыбку и вновь поднял телефон.
— Давай еще селфи, — сказал он и теперь уже сам коснулся губами моей щеки, делая фото — на свой телефон.
Я замерла, а он провел губами по моим скулам, овевая их теплым дыханием. В этом было столько странной, незнакомой нежности, что я не нашла в себе силы его оттолкнуть. Да и хотела ли? Я повернулась к нему, и он коснулся своими губами моих — мимолетно, ласково, едва ощутимо. Словно до них дотронулись лепестки розы. И сразу отстранился, чтобы посмотреть, как получилось селфи.
— Ты закрыла глаза! — возмутился он.
— Переделываем? — спросила я, чувствуя мимолетом, что где-то внутри меня, далеко-далеко, в самом укромном уголке души, искрящейся от неизвестных до этого эмоций, зарождается целая Вселенная.
Но как целая Вселенная может поместиться в одном человеке? Уже потом я узнала ответ — легко. Согласно теории Большого взрыва, наша Вселенная зародилась из абстрактной точки, которая по неизвестной до сих пор причине взорвалась и начала бесконечно расширяться.
— Переделываем, — согласился он, прижимая меня к себе и касаясь моих губ во второй раз, но чуть дольше, поцеловал в щеку, совсем рядом с уголком, а потом совсем легонько прикусил.
Точка с бесконечной плотностью и конечным временем взорвалась и начала расширяться. Ангел ли он? Пожалуй, нет. Демон, притворяющийся ангелом? Возможно. А может быть, он — это он, и в нем, как и в любом из нас, есть немного от ангела и чуть-чуть от демона. Скорее всего.
Даня что-то сказал, а я, погруженная в свои мысли, не расслышала.
— Хочешь? — повторил Даня.
Я уловила в его голосе настойчивость. Не зная, на что соглашаюсь, я, так и не отрывая взгляда от его губ, кивнула. И он вдруг потянулся ко мне, взял одной рукой за подбородок и прошептал:
— Я научу тебя.
А после, не убирая телефона, коснулся моих чуть приоткрытых губ своими уже в третий раз. И этот раз был настоящим. Взрыв. Чувственно, ласково, чуть-чуть вязко. Тепло, влажно. Слабый вкус алкоголя, сильный — притяжения. Но если попросят его описать, я не смогу, слишком он неуловим, слишком индивидуален. Озон, медное солнце, пробивающееся сквозь туман, первый снег, первые ландыши, первый поцелуй.
Сбившееся дыхание. Кружится голова — от ощущений, от прикосновений, от этой невыносимой ноющей нежности, которой хочется большего — в один миг и сразу. Я слышу, как бьется мое сердце — где-то в губах, и мне кажется, что они ярко-алые от приливающей к ним крови. Я обнимаю Даню так, словно считаю своим. И тонна нежности падает на мою голову. Я думала, ее аромат будет ванильно-пудровый, но нет — это дерзкая хвоя. Его одеколон.
В моем поцелуе — любопытство, переросшее во влечение. А в касаниях — жадность. Мне нравится торопливо проводить рукой по его плечам, урывками гладить по лицу, зарываться пальцами в волосы. Целоваться не так уж и сложно. И ужасно приятно. Вокруг и внутри, всюду — ранняя весна в легких солнечных брызгах сирени.
Это взрыв, который создал Вселенную.
Он отстранился и спросил, нравится ли мне. Я лишь слабо улыбнулась, потерлась кончиком носа об его нос и прошептала, едва касаясь его губ:
— А ты сомневаешься?
— Я хочу, чтобы ты не жалела об этом, — так же тихо ответил он, рисуя на моем обнаженном плече какие-то узоры, а потом вдруг склонился, дотронулся губами до ямки над выступающей ключицей, подарил несколько нежных поцелуев моей шее и снова прильнул к губам — нежный, чуткий и противоречиво манящий.
Глава 26
Сердцебиение
МЫ ЦЕЛОВАЛИСЬ ДОЛГО. Какое-то время он снимал это на телефон, а потом небрежно положил его рядом, потому что одной рукой обнимать меня было неудобно. И я прильнула к нему, цепляясь за плечи. Упасть я больше не боялась. Если падать — то только с ним. А с ним ничего не страшно.
Я не замечала времени — для меня существовал только Даня. Его губы. Его руки. Его сбившееся дыхание. И моя свобода — теперь я была вправе касаться его так, как мне хотелось, ничего не боясь и ни о чем не думая. И когда моя рука скользнула по его груди, он вдруг накрыл ее своей ладонью и сильнее прижал к себе, целуя меня так горячо, что я готова была на все. И разрешала ему все, но Даня не позволял себе ничего лишнего.
— Черт, — в какой-то момент прошептал он, гладя меня по волосам — теперь его
