Клеймо бандита - Любовь Попова
Хотя бы эта ночь.
Глава 37
Никогда не видел ее такой счастливой. Заливистый смех ей к лицу. Даже во время оргазма она другая. В глазах пелена, напряженность, желание забыться, а сейчас она настоящая. Такая, какой могла быть, родись в другой семье, встреть другого мужика.
Но я слишком эгоистичен, чтобы отдать ее кому — то. Пытался ведь, предлагал свободу, а она выбрала вечную боль отношений с, таким как я. Единственное, что могу сделать это вывести бизнес на более высокий уровень, чтобы из ее глаз исчез страх. Но это не так просто оказалось, как я думал. Мне нужно время. И ее доверие. Полное. Безграничное. Такое же, как у меня к ней. И сегодня я еще раз в этом убедился.
Она может истерить, может угрожать, может даже ненавидеть, но ее любовь преодолеет все.
Мы заканчиваем покатушки далеко за полночь. Гуляем вместе с толпой, слыша пьяные поздравления и пожелания. Этой позитивной энергетикой загораешься изнутри, даже кажется начинаешь верить, что существует мир в котором нет грязи, которой жена постоянно меня упрекает.
Сворачиваем в проулок, там нас ждет номер люкс с новогодней елкой и всеми традиционными блюдами. Она хотела праздник, она его получит. И меня получит, со всеми потрохами. А я ее. Тело. Душу. Сердце.
Она открывает рот от изумления, когда видит новогодний пир, а я хлопаю дверью и тут же прижимаю малышку к себе. Она идеально вписывается в мое тело, а мои руки идеально ложатся на ее сиськи. И она всегда готова меня принять, если только не спит. В такие моменты она особенно раздражительна.
— А почему не у нас дома? Там тоже есть елка.
— Не хочу. Чтобы ты завтра все убирала. Тебе уборщица на кой черт?
— Она тоже устает, — поворачивается ко мне, обнимает, языком по губам скользит. Момент. Секунда. Кроет. Еще минуту назад я размышлял, что хочу ее душу, хочу видеть ее счастливой и улыбающейся. А теперь единственное желание — сорвать с нее это платье и просто трахать всю ночь.
— Если ты голодная, то предлагаю преступить к оливье прямо сейчас…
А иначе что? — шепчет она мне в губы, скользит языком по подбородку. Кадык. Грудь.
Тороплюсь снять пиджак, пока Соня встает на колени. Меня сразу ведет, от одной мысли о ее губах на своем члене.
Что она там болтала? Что я кому — то про наш секс треплю?
А как я объясню, что ей даже уметь ничего не надо, что меня от одного касания импульсы кусают все тело. Как объясню, что когда она вот так смотрит на меня. По блядски. Но невинными глазами, я на все готов согласиться. А когда член в рот берет, готов просто сдохнуть ради нее готов.
Все время повторяю себе. Она просто баба. Но стоит рядом с ней оказаться, то башню уносит конкретно.
Я никогда столько не трахался, но с ней это самая необходимая вещь. Вторая после ее смеха. Третья после ее стрепни. Четвертая после ее объятий и слов поддержки после особо тяжелых дел или когда парней теряю.
Наклоняюсь от того, как поясницу простреливает разрядом тока, когда она глубже берет. Пальцами ее затылок поглаживаю, волосы убираю наверх, чтобы не мешались, и беру инициативу в свои руки. Член наружу. Он мокрый, твердый и возле ее губ, которые от минета всегда становятся полнее.
Толкаю член обратно в нее рот, но теперь без церемоний. Держу ее голову и просто тараню глотку, чувствуя, как она царапает меня, отбивается. Но ее рот-это рай, а какой смертный по собственной воле его покинет?
— Сволочь, — откашливается Соня, когда наконец кончаю ее в рот, смазывает по губам слезы и сперму.
— Ты такая красивая.
— Грязная.
— Никак не можешь смириться с тем, что все это тебе нравится?
— Давно смирилась, — поднимается она и тащит меня за собой. На огромную кровать на фоне огромного окна. За ним ночной город.
Сама толкает меня на кровать, а я даже любопытствую, что она задумала.
Лезет на меня сама. Садится верхом. Все выше. И выше. Ее влажные складки уже трутся мне о грудь, о подбородок.
Берусь пальцами за нее соски и шиплю.
— Не думай, что я буду давать тебе командовать всегда.
— И не надо. Только сегодня. Ночь чудес, и я хочу тебя изнасиловать, — она берется за волосы, делая больно, и прижимается промежностью ко рту, зажимая коленями лицо..
Я тут же орудую языком, ловлю соки, что стекают мне в рот, трахаю языком, пока член снова не становится дубовым.
Довожу малышку до оргазма, слушаю мягкие стоны, стискиваю соски, пью ее до дна и тут же скидываю с себя, накрывая телом. Закидывая ноги на плечи и толкаясь сквозь опухшие от поцелуев половые губки. Мягкие стенки тут же обтягивают меня перчаткой. Дыхание перехватывает. И сколько бы раз я не входил в нее, не могу привыкнуть к этому ощущению. Оно каждый раз как в первый, когда я целку ее рвал, когда она ужом вырывалась.
Она уже мотает головой, царапает мне спину, плечи, пока я просто тараню ее снова и снова, хочу увидеть как она кончит.
— Больше не могу, — сдается она, но я выкручиваю соски, кричу:
— Кончай. Со мной кончай!
Она кричит, меня кроет, члену просто больно, как его сжали в тисках, как выдоили до капли.
Еще долго ласкаю ее тело, покрытое испариной, тонкую талию, упругую грудь. Спускаю ноги и ложусь рядом, прижимая Соню к себе.
— С новым годом, малыш.
— С новым годом, Захар. Знаешь еще чего хочу?
— А ты на глазах борзеешь… Мне нравится.
— Давай каникулы устроим. Настоящие. Просто будем целыми днями валяться. Трахаться. Есть.
— Ну нет, Сонь. Я же не могу просто взять и все дела бросить?
— А если я пообещаю, что за все десять дней не надену одежду.
Застываю, представляя как скромная Соня, которую вечно раскутываешь из халата, ходит обнаженной.
— Ты не сможешь…
— А ты проверь меня.
Глава 38
Сладкая моя девочка. Такая смелая. Такая сейчас развратная. Лежит на животе и попку свою упругую демонстрирует. А я усмехаюсь. Каникулы так каникулы. Из города уехать я не могу, но побыть с Соней запросто.
Поднимаюсь над ней. Смотрю на идеальное сердечко задницы, изгиб талии. Целую спину, прикусываю кожу и смотрю, как она мгновенно покрывается мурашками.
— Договорились. Эту неделю будешь ходить голая и вся в
