Связанные - Мэри Калмз

- половина денег на благотворительность, уверенность в том, что никто из животных не пострадал, и помощь в заключении своего босса в тюрьму, что повлекло за собой ношение прослушки, - помогло сократить трехлетнее обвинение в растрате до шести месяцев. Он трижды сбегал, что приводило к нашему вмешательству, но каждый раз все маршалы, включая нас с Боди, утверждали, что это было недоразумение. В последний раз его успешно посадили в тюрьму, и мне до смерти хотелось узнать, как он выпутался.

Он хромал по переулку в сторону улицы, держась за левую руку, когда мы его догнали. Как только я положил руку на его правую руку, чтобы остановить его, он закричал.

– Прекрати, – прорычал я на него.

– О, это ты, – сказал он, улыбаясь, хотя его губа была разбита. – Приветствую тебя, ЗМС Редекер. Как ты сегодня?

Я стоял, скрестив руки, и смотрел на него. Я ненавидел аббревиатуру ЗМС. Даже если заместитель маршала США было длинным, более короткая версия звучала так, будто я работаю в автоинспекции. Я не мог представить себе ничего хуже, чем работать там, целыми днями отвечая на тупые вопросы.

– Это не моя вина, – настаивал он.

– Нам нужно отвезти тебя в больницу, – ворчал Боди, взяв его за правую руку, чтобы повести к нашей машине. – А если ты будешь вести себя как придурок и попытаешься сбежать, я надену на тебя наручники. Мне нужно это сделать?

– Нет, сэр, ЗМС Каллахан.

Я застонал, и он специально усилил хромоту, пока шел рядом с Боди. Я уже видел, что мой день становится все длиннее и длиннее.

****

Пацци и Яманэ встретили нас в больнице, оба готовые составить отчет о ситуации.

– Нет, – огрызнулся Боди, усаживаясь на подкатной табурет рядом с кроватью Вашингтона. Мы все еще находились в отделении скорой помощи, ожидая осмотра нашего пленника. По крайней мере, мы больше не сидели на стульях - небольшой шаг в правильном направлении.

– Мы все запишем, но, Пацци, ты хоть проверил, слышит ли тебя твой напарник?

– Я не... Что ты имеешь в виду?

– Мой наушник разрядился, – я передал его ему. – Мне нужно, чтобы ты отнес его обратно в офис, сдал в отдел тактических операций и...

– Нет, – поправил меня Боди. – Теперь это идет в отдел подготовки.

– Что ты несешь?

– Слушай, раньше это шло в тактический отдел, а теперь они занимаются только файлами, сейфами и контейнерами.

– Это самая глупая вещь, которую я когда-либо слышал.

Его пожатие плечами показало, что ему наплевать.

– Не может быть, чтобы это было правдой.

– А кто читает приходящие записки? – ехидно спросил он.

Черт. Он меня раскусил.

– Подготовка отвечает за все, что вы носите с собой, от оружия и боеприпасов до всех устройств связи.

– В этом нет никакого смысла.

– Почему ты ломаешь мне яйца?

– Это должен быть тактический.

– Я не спорю, но теперь это «подготовка», а не «тактический».

– Это так глупо.

– Если меня когда-нибудь назначат главным, я изменю его обратно для тебя, – пообещал он.

– Ладно, хорошо, – я улыбнулся ему, а затем снова повернулся к Пацци. – Так что да, отнеси это в отдел подготовки, – я выделил слово для Боди, – и скажи им, что он сломан. Убедись, что заполнил все бумаги, иначе кто-то может серьезно пострадать.

Пацци внезапно осенило, и я понял это по тому, как осунулось его лицо.

– О Боже, – задыхался он. – Ты был там один?

– Нет, – поправил его Боди. – Я был у него. Но ты должен понимать, что ни разу не слышал его, а он думал, что ты все время слушаешь.

Пацци схватил меня за плечо, и я презрительно посмотрел на его руку, словно это был гриб, пока Яманэ не протянул руку и не убрал ее от меня.

– Все в порядке, – утешил Пацци Боди. – Ты не знал, но теперь знаешь. Почини наушник. Заполни все.

– Обязательно, – пообещал он.

С тех пор как Пацци вернулся из реабилитационного центра, лучшим словом для его описания было «серьезный». Его отправили в отпуск из-за наркотиков. Я бы хотел сказать, что причиной проблем был оксикодон, но не знал наверняка. Я не был в числе тех, кому давали такую информацию. К тому же это было не мое дело. Я никогда не спрашивал, а он не давал добровольно эту информацию. Я был с ним только для одной цели - оценить его пригодность к службе. Он проходил реабилитацию шесть месяцев, а его напарник, Сен Яманэ, был отправлен в административный отпуск на три месяца, а затем отправлен в другой округ, чтобы работать до возвращения Пацци. Яманэ попал в беду, потому что не сообщил о том, что его напарнику нужна помощь. Вместо этого Яманэ прикрыл его. Это было плохо - ведь что, если бы Пацци причинил кому-то вред или не помог своему напарнику, когда был под кайфом, - но я также сочувствовал Яманэ, потому что именно так поступали напарники. Они присматривают друг за другом. Я не мог винить его за это. Больше всего меня впечатлило то, что наш босс, главный заместитель Сэм Кейдж, принял обоих обратно. Он не отправил их в другое место, не перебросил проблемных маршалов в другой округ. Он поставил Пацци ко мне, а Яманэ к Боди на последние четыре месяца, чтобы убедиться, что они готовы снова стать напарниками и что оба усвоили свои индивидуальные уроки.

Дойл сказал, что мы с Боди должны были снова научить их делать все согласно книге инструкций. Правда, это была истерика. Мы с моим напарником придерживались вольной интерпретации этой книги. Дойл спросил нас, поняли ли мы свои задания.

– Абсолютно, – ответил я, стараясь придать своему тону доброжелательность. Позже Боди сказал мне, что это прозвучало как излишняя веселость, граничащая с сарказмом.

– Не будь умником, – предупредил меня Дойл.

– Что? – я обратился за помощью к Боди.

Он закатил глаза, а затем одарил Дойла огромной улыбкой, которая должна была быть поддерживающей. Позже я сказал ему, что она получилась ехидной.

– Вы знаете, о чем я, – ворчал Дойл. – Научите их не быть мудаками.

– Это мы можем сделать, – заверил его Боди.

И это было то, что