Связанные - Мэри Калмз

грусти, потому что ты пытался, но этому не суждено было случиться. Ты не должен грустить заранее, потому что у тебя ничего не вышло.

– Мило. Спасибо.

– Не за что, – весело ответил он.

Было ли мне грустно? Да. Но больше ли я радовался за него, чем грустил за себя? Вообще-то, да. Потому что это и было настоящим испытанием дружбы. Бескорыстие. Легко быть другом, когда все идет хорошо. Сложнее, когда требуется буквальное испытание. И, честно говоря, я заслужил, чтобы упустить его, когда все, что мне нужно было сделать, - это привлечь его в свою жизнь и претендовать в любой из четырех лет, в течение которых мне доставалось все его внимание. Винить в моей глупости было некого.

Только вот... технически я был прав. Потому что угадайте, кто в итоге оказался с парнем своего возраста? Я был готов к тому, что если кто-то заговорит об этом, то я все расскажу. Не то чтобы кто-то заговорил. У меня была репутация немного пугающего человека. В конце концов, я был стариком в нашей офисной команде. По крайней мере, так считали ребята помоложе. Именно поэтому, я был уверен, Дойл и разлучил нас с Боди. Если рассуждать логически, то, наверное, то, что Дойл снова сведет нас с Боди, будет плохой идеей. Лучше оставить все как есть, пока Боди не уедет в отпуск на Четвертое июля. Его не будет неделю, а через два месяца он снова отправится на свадьбу и медовый месяц. И вообще, кто знает, вернется ли он вообще. Если твой муж - миллионер, зачем тебе работать? Не то чтобы Боди не нравилось быть маршалом так же, как и мне, но у меня всегда было ощущение, что он может оставить все позади и не оглядываться назад. Это было не так уж плохо, особенно если ты стремился к сбалансированной жизни. Если он уйдет, то сможет вернуться к своей второй любви. Он учился в школе на стипендию по теннису и изучал уголовное судопроизводство, а на втором плане у него было искусство - гончарное дело. И вот теперь Боди наконец-то мог посвятить себя любимому делу.

Я представлял его в доме у озера, где он каждое утро просыпался и поднимался в свою студию, где открывал французские двери, чтобы видеть воду и вдыхать прохладный воздух. Я представлял его с кружкой кофе перед тем, как он садился за гончарный круг. И да, это было прямо из «Записной книжки», которую меня заставил посмотреть Серджио, но я видел, что это его жизнь. И он заслужил это. Он отработал свое время, разыскивая детей, проходя по кровавым местам преступлений, охотясь на жестоких беглецов и сидя в засаде. Если бы он захотел все это бросить, никто бы не нашел в этом слабости. Процент выгорания среди всех видов правоохранительных органов был высок, и это имело смысл. Если каждый день тебе приходилось видеть худшие стороны человечества, как долго ты должен был пытаться стать проломом в нахлынувших волнах? Для меня это было пожизненное обязательство. Для него, как я подозревал, конец был близок. Я буду скучать по нему, когда он уйдет, но, возможно, так всегда и должно было закончиться.

Часть 2

Было бы несправедливо, если бы и Боди, и мне пришлось сидеть в больнице с Вашингтоном в дождливое и влажное утро понедельника, когда одного из нас было более чем достаточно, поэтому я сказал ему, что он может идти. К тому же у Хейдена были друзья в городе, с которыми он хотел, чтобы Боди встретился и пообедал, и одним из них был Дэвис Уоррен, который был не только его лучшим другом, но и шафером на свадьбе. Поскольку Боди попросил меня быть его шафером, мы должны были встретиться в какой-то момент. Дэвис и Хейден дружили еще со времен школы Эксетер, а затем вместе учились в Гарварде. Окончив юридический факультет и сдав экзамен на адвоката с первой попытки - Боди сказал мне об этом так, будто это что-то для меня значит, - Хейден должен был устроиться в фирму, которой владел его отец и которую основал его дед. Но «Талбот и Лидс», одна из лучших фирм в Чикаго, наняла его на четвертом курсе, и он переехал. Они с Боди познакомились в клубе в конце прошлого года, а через три месяца у них все было серьезно. Они провели Новый год, катаясь на лыжах в Вейле с семьей Хейдена, а еще через два месяца после этого Хейден опустился на одно колено на вечеринке в честь Дня святого Валентина у друзей. Это было очень романтично, но, видимо, Хейден был именно таким парнем.

Я ненавидел его.

Офицеры, которые помогали нам раньше, - Джардин и его напарник Эспозито - приехали к нам с Вашингтоном в больницу, когда я позвонил и сказал, что не знаю, когда мы приедем. Мне также нужно было позвонить его адвокату с судебного процесса и помощнику прокурора, которому поручили это дело.

– Неееет, – заскулила помощник прокурора штата Аспен Кларк, когда, распахнув занавеску, увидела меня, двух офицеров в форме и лежащего на кровати Терри Вашингтона.

– Та-да! – объявил я, чтобы сделать это более захватывающим для нее. Как в магическом шоу.

– Прекрати это, – прорычала она и жестом указала на Вашингтона. – Почему он не в тюрьме?

– Я могу объяснить, – сказал он ей.

– Он может объяснить, – повторил я. Поскольку я уже слышал эту безумную историю, я не собирался рассказывать ей, а предпочел, чтобы она услышала ее сама.

По какой-то причине в прошлый четверг Вашингтона вместе с другими заключенными из ИЦМ отвезли в суд по делам о залоге. Само по себе это не было безумием. Многие люди, у которых были отсрочки, и некому было заплатить залог, оставались в тюрьме, но все равно нужно было ходить туда-сюда, чтобы предстать перед судьей. Вопрос был в том, зачем он туда ходил? Приговор Вашингтону был вынесен.

– Как ты знаешь, – заметил Вашингтон, – допрашивать надзирателей - не самая лучшая идея, поэтому, когда они сказали: «Ты идешь», вместе с остальными братьями, я ничего не сказал и решил просто наслаждаться поездкой.

Она посмотрела на меня, и я улыбнулся. Ее стон был громким.

Он продолжил.

– Представь мое удивление, когда они