Клеймо бандита - Любовь Попова

Обыкновенный, если на то пошло. Когда мне казалось, что он огромный и красивый. Мой отец делал все своими руками, а отчим только ломал.

Рядом с покосившимися воротами стоит шестерка. Наверное, нового мужика мамы.

Захар паркуется и тут же выходит из машины, осматривая дом, в котором вся моя жизнь прошла. Он стучит по капоту, мол выходи, а я сижу и двинуться не могу.

За сестру конечно переживаю, но как же в дом войти?

Мне даже общага ближе стала.

Пусть случались плохие вещи. Но даже в той комнате я была нужна. Сначала Кате. Потом Захару. Нужна, пусть и своеобразно, а здесь я была лишь тенью, которую почти не замечали. Не любили. Не ценили.

Да и разве ценят насекомое — моль — которая бьется в окно, в поисках света.

— Мы идем? — открылась дверь. Передо мной хмурое лицо Захара. Рука с шершавыми подушечками пальцев.

Мне сейчас так поддержки его охота. Участия. Объятий. Но это не про него. Так что просто киваю, берусь за жесткую руку и спрыгиваю на землю. Тут же с сожалением отмечаю, как утопают в грязи мои новые кроссовки.

— Это частная собственность, кто приперся?! — слышу крик, от которого душа в пятки уходит.

Почему — то нелюбви своей матери я боюсь гораздо больше чем жестокости Захара. По крайней мере душа от нее не болит. А душевная боль сильнее физической. Я уж точно знаю.

— Сонька? На такси шоль приехала? — на ней грязный халат и кофта видавшая виды. На голове выцветшая гулька. Седина пробивается сквозь дешевую краску. Мы не виделись четыре месяца, но кажется она постарела еще больше. И море тут уже не помощник.

— Нет мам, это… — а что сказать то?

— Абрамов. Захар. Муж вашей дочери, — протягивает Захар руку, внимательно рассматривая мою мать.

Не стой я вот так перед матерью, наверное, бы ахнула от его слов и за сердце схватилась. А так пришлось схватиться за мужской локоть, чтобы не упасть. Понятно же, что вранье, но душу оно греет сильно.

— Муж? Сонька, а ты почему матери не сказала. Когда успела? А учиться кто будет? У него деньги — то есть? Или вы по залету?

— Деньги есть. Мы расписались только вчера. В дом то пригласите или на пороге зятя любимого держать будете?

Мне и говорить не надо. И это настолько кайфово, что я готова сделать минет Захару прямо здесь. Просто в благодарность.

— Ну проходите. Молодожены, — хмыкает мать, рассматривая Захара как зверушку.

В доме ужасный бардак. А от запаха мутит не по-детски.

Я запинаюсь о бутылки и иду из прихожей на кухню. Она же гостиная. Застываю, когда натыкаюсь взглядом на мужчину за столом.

Лысоватый, с пропитой рожей.

Захар же только взглядом по нему мазнул, а потом стал разглядывать фотографии на стенах.

Коротко взглянул на меня, словно оценивая степень моего состояния.

А я дышать, перестаю, потому что теперь он узнает, что я для своей семьи и не существовала никогда. Потому что на фотографиях только Раиса. Любимая дочка.

Почему так горько от этого?

Я давно смирилась, но именно сейчас хочется выгнать Захара, чтобы он не видел этого. Не видел моего позора.

— Доченька моя пропала, — завыла мама, плюхнувшись на стул. — Три дня искали, с ног сбились.

— Не переживай Лар. Найдется. Наверняка загуляла, — пытается подняться ее новый мужик, а мать вне себя.

— Не могла она загулять! Она домашняя девочка, любимая! И точно бы сказала матери, что замуж собирается. Хотя какой замуж, она такая маленькая, такая красивая. София! Ну что ты встала?! Иди чайник поставь. Да посуду помой. Чего пришла как в гости?

Я на автомате иду выполнять поручение, но слышу в спину.

— На месте стой.

Захар отворачивается наконец от фотографий и впивается взглядом в мужчину, который чешет небольшое пузико. Он словно что — то понял, а я очень хочу понять, что…

Глава 29

— О, это твоя старшая? — мужик смотрит на меня осоловелым взглядом, какой бывает у тех, кто уже выпил, но еще стоит на ногах. — Видел твою фотографию в альбоме. Все думал, на кого похожа… Я… ик… Сергей.

Он пытается встать под тяжелым взглядом Захара. А когда встает, вытирает потную руку об футболку, а затем протягивает ее. Затаиваю дыхание, потому воздух настолько заряженный, что горло спазмом сводит.

— Захар?

Он вдруг приходит в движение. Следующие секунды как в замедленном действии. Захар толкает Сергея на стул. Забирает со стола пустую бутылку и разбивает ее об край стола под оглушительный крик мамы. А розочку, с которой еще капает жидкость, приставляет к его горлу.

— Ты что творишь! — кричит тот побелевшими губами, но в миг протрезвевший.

— Эй, ты чего? — вопит мать, делает шаг к ним, но я сама за себя не отвечая перегораживаю ей дорогу. — Что делает твой муж? Он кто у тебя, бандит?

В яблочко.

— Рассказывай, гнида. Трогал девочку? — слышу и застываю, пораженная. Как он это понял? По фотографиям?

— Что?

— Что ты несешь?! Он любит ее, он бы никогда ее не обидел!

Я не знаю почему Захар задает именно этот вопрос. Но он настолько уверен, что его энергетика невольно наполняет и меня.

— Соня! Убери своего бычару! Сергей не трогал Раису! Она просто сбежала.

— Пусть Сергей сначала ответит, — предлагаю я тихим голосом. — Это простой вопрос.

— Опусти это, мужик.

— А это, чтобы ты не пиздел.

— Да я бы никогда, — бурчит он в пол голоса, но вдруг кричит, потому что Захар надавливает стеклом на шею, разрезая кожу и пуская тонкую струйку крови. — Ты же убьешь меня!

— Правду, Сережа. Сядешь в тюрьму, зато жив останешься.

— Да с чего ты взял! — орет он, но в его голосе проступают панические нотки.

— Не могла девочка просто так уйти из дома, где ее так боготворят. Либо ты ее трахнул и закопал, либо трахнул и пригрозил. Либо просто трогал и она испугалась. Для тебя же лучше — последний вариант.

Сергей бегает глазами, потом скашивает взгляд на мать, которая внезапно перестает меня пихать и застывает. До нее словно слова Захара доходят. Медленно, одно за другим. Словно клешнями в ее шею впиваясь. Она задыхаясь шепчет:

— Ты что наделал?! Ты что сделал?!

— Клав, она сама ко мне полезла. Кто виноват, что ты шлюху воспитала. Я ж просто…

— Ах ты гнида проклятая! — она отталкивает меня что есть сил. — Мою! Раису! Где она, тварь ты ублюдочная! Где она!

Мать буквально налетает