#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн
К кукле прилагалась записка: «Раз ты любишь куклы, то я не мог не подарить ее». Кукла была прекрасной и невероятно дорогой. Я знала, сколько они стоят. И была в шоке — зачем Матвеев потратил такие деньги мне на подарок?! Целый день я мучилась, а потом написала ему. «Зачем ты подарил ее мне?» — «Не нравится? — тут же отреагировал он. И воспринял мои слова в штыки. — Если не нравится, выброси». Я стала печатать ему о том, что кукла дорогая и что мне неловко из-за такого подарка, однако стерла все и написала: «Себя выброси. Она мне нравится!!!»
На этом наша переписка закончилась. Сергей мне тоже почти не писал. И с днем рождения поздравил скупо, как бы нехотя. Домашние задания таскала верная Ленка, которая каждый раз ныла, что тоже хочет болеть, сидеть дома, пить чай и смотреть сериалы.
— Дура, мне бы выжить, какие сериалы, — хрипела я, кутаясь в три одеяла. Из-за температуры у меня постоянно болела голова, поэтому ни читать, ни смотреть фильмы я не могла.
А еще Ленка приносила мне разные новости. Когда она пришла ко мне в гости спустя несколько дней после того, как я заболела, то сразу же рассказала о Сергее. Он умудрился с кем-то подраться — не сильно, без тяжелых травм, однако, по ее словам, синяк под его глазом был знатный. Это вызвало у меня некоторое недоумение, однако я хотя бы поняла причину того, почему Афанасьев не пришел на свидание — из-за фингала. Поэтому послал друга. Наверное, Клоун не хотел идти вместо него, но ему пришлось это сделать. И когда я думала об этом, меня начинала скручивать злость. Конечно, я же не его размалеванные девки, чтобы хотеть идти ко мне на свидание! Я сама себя распаляла все больше и больше и в конце своего больничного ненавидела и мерзкого Клоуна, и Афанасьева. Последний не звонил, почти не отвечал на сообщения, а если и отвечал, то крайне скупо и был очень странным. Я решила, что он больше не стоит моего внимания. Даже Стоцкий, нашедший меня через общих знакомых, писал больше, чем Сергей!
Когда я вышла на учебу — перед самыми новогодним каникулами, — то обнаружила, что Сергея в классе нет. И больше не будет, ибо он перевелся в другую школу. Это стало для меня настоящим шоком, и я стала терроризировать Ленку и остальных своих девчонок, пытаясь узнать, что с ним случилось. Те только плечами пожимали. Ушел и ушел. Правда, кто-то вспомнил, что в последнее время Матвеев и парни из его компании больше не общались с Афанасьевым.
— Поругались, что ли? — удивилась я, но ответа мне никто не смог дать.
Но я была бы не я, если бы не узнала, в чем дело. И окольными путями выяснила: кто-то считал, что Сергей и Даня не поделили девушку и подрались из-за нее, после чего их дружба дала настолько большую трещину, что Сергею пришлось уйти.
Стало обидно — какую такую девушку не поделили эти двое? Ясно же, что не меня. Я с трудом представляла себе подобное. Поэтому попыталась узнать правду у Афанасьева. Ответ его был лаконичным: «Хватит мне писать». Вот так — с точкой, которые он никогда не ставил, каждое предложение закрывая скобочкой-смайликом.
«Ты совсем поехавший? Объясни нормально, что происходит», — больно сжав губы в полоску, ответила ему я и тоже поставила точку, чтобы он понимал серьезность моих намерений. А Сергей добавил меня в черный список. И тогда я, откровенно злая (больше всего на неведомую девицу, из-за которой все и произошло), отправилась за правдой к Клоуну.
Дело было на физкультуре. Занятия проходили с параллельным одиннадцатым классом — нам всегда ставили сдвоенные уроки по физре из-за того, что школа была рассчитана на меньшее количество учеников. Зал был разделен сеткой на две половины — на одной играли в волейбол женские команды, на другой — мужские. Я в игре не участвовала — сидела на лавочке, как и подобает ученику с временным освобождением от физкультуры.
Какое-то время я наблюдала за девчонками — команда нашего класса безнадежно проигрывала. А потом переместилась на другую половину зала, туда, где игра велась более оживленно — мальчишки соперничали между собой вовсю. И я снова не могла оторвать взгляда от Даньки. Атаки мячом у него всегда получались прекрасными — реакция у Матвеева была отменная, да и прыгал он высоко. А вот у меня лучше всего получалось блокировать мячи, хотя, надо признаться, волейбол не был моей любимой игрой — я все же во многом проигрывала более рослым девчонкам.
Игра закончилась победой нашего класса. И когда физрук дал несколько минут на отдых, я все-таки подошла к Дане, который сидел неподалеку и завязывал шнурки на кроссовках.
— Эй! — требовательно дернула я его за плечо.
— Что? — мигом поднял он лохматую голову, увидел меня и слабо улыбнулся: — А, Пипетка.
— Не называй меня так, — мигом завелась я.
— А как? — полюбопытствовал он.
— Ваше высочество!
— И что ваше высочество желает?
— Правды, — объявила я.
Даня несколько мгновений молча меня разглядывал, словно видел впервые.
— Какой правды-то? — наконец спросил он.
Кто-то из парней, разминающихся с мячом, позвал его, и он только рукой махнул, мол, сейчас приду.
— Почему в тот вечер вместо Сергея пришел ты?
Я внимательно смотрела ему в глаза.
— В какой вечер? — Вопрос был задан так искренне, что я вначале растерялась.
— Хватит строить из себя идиота! Почему Сергея не было, а пришел ты?!
Матвеев молчал — ему не нравился этот разговор.
— Почему он попросил тебя прийти вместо него? — продолжала я допрос.
— Я не
