Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето
А ведь мы могли бы прямо сейчас наплевать на всё. И это было бы очень яркое впечатление. Это было бы так прекрасно, что мне плакать хочется, что я отказываюсь от этого.
До безумия хочется ощутить уже его в себе.
Кирилл опускается ко мне снова и целует мою шею, спускаясь ниже. Ключицы. Плечи. Грудь. Когда его губы смыкаются вокруг соска, я выгибаюсь дугой, впиваясь пальцами в его волосы. Это невероятное ощущение. Острое, сладкое, сводящее с ума.
Боже… И как я только терпела и не позволяла? Это же восхитительно. Умереть можно от наслаждения.
— Кирилл… — стону я.
Его руки исследуют моё тело. Медленно, жадно, запоминая каждый изгиб. Он касается везде, где хочет, и я позволяю. Я хочу этого. Хочу его.
Мои пальцы тоже не остаются без дела. Я глажу его спину, плечи, грудь. Чувствую, как под моими ладонями перекатываются мышцы, как напряжено каждое движение. Он задерживает дыхание, когда я касаюсь его живота, спускаясь ниже.
— Женя, — его голос звучит предупреждающе, но я не останавливаюсь.
Кирилл стонет, когда мои пальцы смыкаются вокруг него. Этот низкий, вибрирующий звук простреливает всё моё тело электрическим разрядом. Я чувствую, как напрягаются его мышцы, как сбивается дыхание.
Его рука скользит к сосредоточию моего желания. Он толкается пальцем, и я выгибаюсь дугой. Прибавляет второй палец. Невероятно. Кирилл… опытно ведёт меня к разрядке. И я не могу отвести от него взгляда.
Мы дарим друг другу наслаждение, скользя по телам в унисон, глядя друг другу в глаза. В темноте спальни его зрачки расширены, губы приоткрыты, и он такой красивый, такой мой…
— Какая же ты шикарная, Женя, — хрипит он.
И я чувствую, что он едва сдерживается, чтобы не финишировать.
— Ты тоже ничего, — пытаюсь пошутить, но его палец задевает чувствительную точку.
И я уже стону вместо разговоров. Зажмуриваюсь, не в силах больше контролировать своё тело. Оно выгибается, пульсирует, взрывается миллионом искр. И слышу его сдавленный стон. Чувствую, как он содрогается рядом, прижимаясь крепче. Как его страсть пачкает нас обоих, наши тела и простыни, всё вокруг.
Но как же нам сейчас всё равно на это.
Просто хорошо. Просто так обалденно, что я думать не могу ни о чём.
Мы замираем, а потом Кирилл притягивает меня к себе, вжимая в свою грудь. Его руки гладят мои волосы, спину, плечи.
— Спасибо, — шепчет он мне в макушку.
Едва соображаю.
— За что?
— За всё, — он проводит большим пальцем по моей щеке. — За то, что ты появилась в моей жизни. За то, что перевернула всё с ног на голову. За то, что терпела мой характер, — он делает паузу и хмыкает: — И за то, что позволила насладиться собой.
Я тихонько смеюсь.
— Только не рассчитывай, Шереметьев, что это повторится. Это была единоразовая акция.
— Чёрт. Жаль. Я, знаешь ли, вошёл уже во вкус. Хочу ещё такого «чуть-чуть». Или… может быть что-то более смелое.
Я краснею. И радуюсь, что в темноте спальни он не видит моих пылающих щёк.
— Пожалуй, пока остановимся. Потерпи уж как-нибудь семь дней.
Он стонет и откидывается на подушку.
— И всё-таки ты меня когда-нибудь убьёшь. Теперь мои сны станут ещё более острыми и яркими, а фантазии — более достоверными.
Да уж. У меня, кажется, тоже.
Глава 32
На чай?
Ещё шесть дней. Шесть бесконечно долгих дней и всё закончится. Точнее… начнётся что-то новое и прекрасное. То, чего мы с таким нетерпением ждём с Кириллом. Будто у нас будет личный Новый год.
Меня уже даже не занимают слухи и шепотки на работе, я не реагирую на взгляды Кати. Сердце не ёкает, когда на меня смотрят. Мне плевать. Я счастлива, и не хочу больше реагировать на чужие козни. Меня занимает только Кирилл. И наши жаркие объятия и поцелуи посреди рабочего дня.
Никак не удержаться.
После вчерашней ночи, после всего, что мы позволили друг другу, держаться теперь в тысячу раз сложнее. Раньше мы хотя бы не знали, каково это — касаться друг друга так интимно, доводить до исступления, чувствовать, как тело откликается на каждое движение. Теперь знаем. И это убивает. Это не даёт сосредоточиться на работе.
В голове только всё самое неприличное крутится. И никак не избавиться от этого наваждения. Особенно когда я вижу его. Такого статного, красивого. И я прекрасно знаю, что скрывается под этими строгими костюмами…
Чёрт. Я сойду с ним с ума.
А ещё я понимаю прекрасно — ещё одна ночь в его квартире, и наш «месяц» рухнет окончательно. Мы оба на пределе. Нужна передышка. Хотя бы одна ночь раздельно, чтобы прийти в себя, остыть, вспомнить, что мы вообще-то люди, а не ходячие сгустки гормонов.
Поэтому после работы я заявляю ему, что поеду к себе домой. Категорично. Чтобы он не стал меня уговаривать. И он не уговаривает. Почти.
— Я отвезу тебя, — говорит Кирилл тоном, не терпящим возражений. — Провожу до двери.
— Только до двери, — предупреждаю я, пытаясь быть строгой.
Правда кого я обманываю? Звучит, это так жалко. И что-то мне подсказывает, что одним провожанием дело не закончится.
— Обещаю, — усмехается он.
Ну вот. Он врёт. Я знаю. И он знает, что я знаю. Но что поделать? Мы оба играем в эту игру.
Машина останавливается у моего подъезда. Мы поднимаемся по лестнице в тишине, которая звенит от напряжения. Я чувствую его взгляд на своём затылке, на шее, на губах. Чувствую, как плавлюсь от одного его присутствия.
И вот мы добираемся до моего этажа. Я поворачиваюсь, чтобы сказать «спокойной ночи», и в ту же секунду оказываюсь прижата к стене. Его губы находят мои. Кирилл целует меня так жадно и нетерпеливо, будто мы с ним вообще давным-давно таким не промышляли. Будто он уже дико соскучился по мне.
— Кирилл… — выдыхаю я.
— Ммм?
— Ты обещал…
— Я обещал проводить до двери. Я проводил. — Его губы скользят по моей шее, и мысли путаются. — Дальше мои обещания не распространяются.
Я смеюсь, запрокидывая голову, давая ему больше доступа.
Глупая. Слабая. Счастливая.
— Ну может… на чай зайдёшь? — шепчу я, понимая, что всё снова улетело в тартарары. — Раз уж ты здесь.
Кирилл отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза.
— Женя, ты только что сделала мой вечер.
— Я ещё ничего не сделала, —
