Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето
Он смотрит на меня, и даже в этой панике в его глазах мелькает нежность. И смех. Он сдерживает улыбку, но я вижу.
— Поздно, зайка, — говорит он мягко, но обречённо. — Она наверняка уже в лифте. Она сейчас будет здесь.
И будто в подтверждение его слов раздаётся звонок уже в дверь.
Мы переглядываемся. Семь дней до конца пари. Семь дней до того момента, когда мы сможем быть вместе по-настоящему. И судьба, словно решив, что нам мало просто ждать, подкидывает новое испытание.
В виде мамы.
Я смотрю на дверь, за которой сейчас стоит женщина, родившая этого невыносимого, прекрасного, сводящего с ума мужчину. Поправляю футболку, пытаясь придать себе приличный вид. Безнадёжно.
— Я похожа на порядочную девушку? — шепчу я.
Он смотрит на меня — на мои голые ноги, спутанные волосы, припухшие губы — и его лицо расплывается в тёплой, обезоруживающей улыбке.
— Нет, — говорит он честно. — Ты похожа на девушку, которую только что целовал безумный мужик. И это самая прекрасная картина в моей жизни.
Вот же блин!
Глава 30
Знакомство
Кирилл Шереметьев
Я в панике.
В полной, абсолютной, всепоглощающей панике. Такой, какой не испытывал даже перед защитой диплома или подписанием первого миллионного контракта.
Моя мама стоит за дверью, Женя стоит в гостиной в моей футболке с ногами до середины бедра, и эти две женщины вот-вот встретятся. Впервые в жизни. Потому что, и это самое безумное во всей ситуации, я никогда не знакомил маму ни с одной девушкой.
Ни с кем.
За всю свою сознательную жизнь. Никогда.
Впрочем, я и в отношениях раньше не был. Всё моё общение с девушками сводилось к сексу и ничего более. Никаких привязанностей. Некогда было, да и не хотелось.
В общем-то, знакомство с мамой для меня — это уровень «всё серьёзно». Это уровень «я готов». Это уровень «свадьба, дети, дом, собака и общий счёт в банке».
И сейчас, глядя на Женю, стоящую посреди гостиной в моей футболке, с припухшими от моих поцелуев губами и паническим ужасом в глазах, я понимаю — это оно. Это ведь та самая женщина, с которой я хочу воплотить все эти пункты. И мама сейчас её увидит.
Обалдеть просто.
Я действительно созрел? Хочу этого?
И каждая клеточка тела мне транслирует: да. Да, блин, Кирилл, это она. Та самая, ради которой можно перевернуть весь твой одинокий, холостяцкий мир. Свернуть на путь нормальности, остепениться наконец-то.
Я делаю глубокий вдох, стараясь унять бешено колотящееся сердце.
— Спокойно, Женя. Я сейчас впущу её.
— А может не надо? — жалобно тянет она и смотрит на меня с такой надеждой, что я готов увести её в спальню и спрятать под одеяло. — Может, я в окно?
Я усмехаюсь, чувствуя, как паника отступает, сменяясь нежностью.
— Высоко. Без парашюта не советую.
— У тебя есть парашют? — спрашивает она.
— Женя, — я подхожу к ней, беру её лицо в ладони, заставляя смотреть на меня. — Всё будет хорошо. Обещаю. Это просто мама.
— Просто мама, — повторяет она эхом, и её глаза становятся размером с блюдце. — Которая сейчас увидит меня в твоей футболке, с голыми ногами и…
— И с самыми красивыми губами в мире, — заканчиваю я, целуя её в лоб. — Всё будет хорошо. Расслабься.
— Расслабиться, — она нервно хихикает. — Легко сказать.
Внутри меня всё ещё сжимается и переворачивается, но я уже полон решимости. В конце концов, ничего криминального не происходит. Я провожу свой законный выходной с той, от кого схожу с ума. С той, что ворвалась в мою жизнь и в моё сердце.
Открываю дверь.
— Кирилл, ты не один, что ли? — спрашивает мама вместо приветствия, и в её голосе слышится искреннее удивление и жгучее любопытство. — Почему так долго отвечаешь? Я звонила, в домофон трезвонила…
Я делаю глубокий вдох.
— Здравствуй, мам. Представь себе, да, я не один.
Хочется ещё сказать, что о приходе можно было бы и заранее предупреждать, но не успеваю. Потому что мама уже решительно движется вперёд, сбрасывая на ходу пальто и вешая его на вешалку. Она явно желает прямо сейчас лицезреть, с кем я провожу время. Её глаза горят таким неподдельным интересом, что мне становится почти страшно.
Приходится поспешить назад, пока Женя в обморок не грохнулась. Опережаю мать, оказываюсь в гостиной первым, обхватываю свою девушку за руку. Чувствую, как она дрожит. Сжимаю её пальцы в знак поддержки.
— Мам, познакомься. Это Женя. Евгения Жукова. Моя… — я запинаюсь, вдруг ощущая небывалое волнение в душе. Слово «девушка» кажется слишком мелким, слишком незначительным для того, что я чувствую. — Моя Женя.
Мама застывает. Честное слово, я вижу, как в её глазах происходит полный, безоговорочный апокалипсис. Она смотрит на Женю. На мою футболку, едва прикрывающую её. На босые ноги. На растрёпанные волосы. На припухшие губы. На наши переплетённые пальцы.
Тишина длится целую вечность. Наступает абсолютное, оглушительное молчание.
— Евгения, — наконец произносит мама.
Голос звучит официально, даже слегка холодно, но я слишком хорошо знаю свою мать. За этой холодностью стоит шок. Полный, абсолютный шок от того, что её сын, её вечно одинокий, занятый только работой сын, привёл в дом женщину.
— Очень приятно, — выдавливает Женя в ответ тихо. — Простите за… за внешний вид. Я не ожидала…
— Понимаю, — мама переводит взгляд с Жени на меня. В её глазах мелькает что-то… довольное. Неужели? — Кирилл не предупредил меня о таком… сюрпризе.
— Мам, я ведь не знал, что ты приедешь, — парирую я. — Могла бы заранее предупредить.
— А я звонила. Ты просто не отвечал, — отмахивается она.
Кажется, телефон действительно звонил и не только сейчас. Но у меня же выходной, поэтому я включил режим игнора. Тем более, когда в моих руках была такая желанная девушка…
— Мы… отдыхали, — нахожу я компромиссный вариант.
— Я вижу, — в голосе мамы проскальзывают смешливые нотки.
Она всё ещё держится официально, но я вижу, как её взгляд теплеет, рассматривая Женю. Как она замечает, что моя девушка не просто красива, а по-настоящему, естественно красива. Даже в таком виде, без макияжа, с растрёпанными волосами.
— Ты надолго к нам, мам? Чай? Кофе? — пытаюсь быть радушным хозяином, хотя выходит не очень.
У нас тут вообще-то назрело кое-что интересное, и я не могу выкинуть эти мысли из головы. Женя согласилась на маленькое послабление, от которого в штанах всё колом становится.
— Я на минуту, — мама машет рукой. — Заехала проведать, привезла пирожков. Думала, сын голодает, как
