Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето

Ника Лето

Влюбить босса. Новогодний спор

Глава 1

Подслушано

— Кать, ты вообще в своем уме⁈ — округляю я глаза и смотрю на подругу.

Она виновато разводит руками и кусает губу. При этом в глазах я не вижу угрызений совести. Обманывает меня. Ей и хочется, и колется.

Ага, ну скажите мне, кто из женской половины коллектива не пускает слюни на Шереметьева? Наш босс огненный красавчик с развитой мускулатурой. Тёмные глаза, светлые волосы. Одевается всегда с иголочки и пахнет так, что дыхание перехватывает от восторга.

Но у него есть и минус. Большой такой. Он… бабник.

Так что связываться с таким, себе дороже. Он уже разбил сотню сердец в нашем филиале, а про другие я боюсь думать. Девчонки рыдают в туалетах, а он твердит одно «секс без обязательств».

И ведь соглашаются, дурынды! А я… я просто его секретарша, которая наблюдает эту смену кадров в графе любовница слишком часто, чтобы делать вид, что не замечаю. Проходной двор, а не офис, честное слово.

В общем, а Катька вообще рискнула пойти на ужасный трюк. Она подсунула боссу в папку любовную записку с билетом на экспериментальный театр для взрослых. Я даже не представляю, что там показывать будут, но уже стыдно.

Идея в том, что Катя придёт туда тоже, они там встретятся и между ними вспыхнет любовь. Ага. Охотно верю, что Кирилл Захарович падёт к её ногам, как только раскусит её оригинальный подкат.

Блин! Ну Катюша!

Подруга смотрит на меня пьяными, полными надежды глазами.

— Но он же красавец, Жень! И такой… одинокий. Я думала, на корпоративе он заметит, а он даже не смотрит в мою сторону. Может, так… сработает?

— Сработает как по щелчку пальцев — прямо к кадровику! Выгонит за домогательства. Ты дурында! Кто потом твои сопли вытирать будет? Я? Да он таких, как ты, на завтрак съедает и не поперхнется. Ладно, пойду спасать твою пятую точку. Что там хоть за папка была?

— Синенькая такая, — икает Катька и закрывает рот ладошкой.

Глаза как блюдца. Она, кажется, только сейчас понимает, что чуть не встряла в историю. Но я же подруга, я сейчас её спасу. Доберусь до кабинета босса, вытащу позорную записку с билетом и всё.

Может мы с Катей вместе сходит в этот театр, поужасаемся современному искусству. У неё ведь никого нет, да и я сто лет ни с кем не встречалась. Некогда, нет никакого желания и достойные персонажи как-то на пути не появляются.

Я делаю добротный глоток шампанского для храбрости и направляюсь к кабинету Кирилла Захаровича. Глупость, конечно, но подругу же не бросишь.

Его кабинет пуст и тут пахнет им — дорогим деревом, кофе и его духами, с ноткой чего-то бодрящего и холодного. Я не включаю свет, чтобы не привлекать внимания. Словно шпионка крадусь к большому массивному столу. Ищу в стопке документов злополучную синюю папку.

Случайно цепляю локтём гору бумаг, и они с грохотом летят на пол.

Блин, блин, блин!

Не надо было пить так много, Жукова. Не хватало ещё быть застигнутой на месте преступления.

Я быстренько нащупываю письмо для босса, в которое вложен билет, а потом опускаюсь на пол, чтобы собрать дурацкие бумажки. Эх, ну вот что за незадача. Зашла, называется, на пять минуток.

Подтягиваю своё золотое платье выше, и складываю бумаги на стул, часть залетела прямо под стол, приходится забраться туда. Мои заячьи ушки цепляются за столешницу. Сегодня я в образе. Глупо. Но так, казалось, будет веселее.

И тут дверь с силой распахивается, ударившись о стену. Сердце падает от страха в пятки. В кабинет врывается кто-то. Кажется босс и… судя по сладким, приторным духам, женщина.

Попала. Ну всё, капец. Сиди тихо, Женька. Может, они быстренько уйдут? Хотя, стоп, босс и женщина… Чёрт, только бы они тут развратом не занялись…

Моё разгорячённое алкоголем воображение тут же нарисовало картину: он, скинув пиджак, приподнимает её, усаживает на этот самый стол… А я тут, внизу, заливаясь краской, буду слушать сладострастные стоны… Жуть.

Но реальность оказалась прозаичнее.

— Кирилл, я не понимаю! Ты сказал, что у нас всё серьезно! — голос женщины срывается на высокой ноте.

Его ответ звучит так холодно и опасно, что у меня по спине бегут мурашки. Так он обычно говорит с провинившимися сотрудниками, которые не вписываются в дедлайн.

— Алёна, я тебе ничего не обещал. Мы отлично провели время. Это был просто единоразовый трах. Ничего более.

В тишине слышится звон разбитого хрусталя. Ого, тут кто-то посмел в босса бокалами кидаться? Ну хана. Вот и претендентка на увольнение.

— Ну ты и козлина! — её голос дрожит от ненависти и унижения.

Оглушительный хлопок двери врезается в мои барабанные перепонки.

Тишина. Я слышу только бешеный стук своего сердца. Потом раздаётся тяжёлый вздох, и он тихо, смачно ругается нехорошим словом. Я краснею. Впервые слышу, что Шереметьев матерится.

И тут до меня доносится кое-что неприятное.

О нет. Нет, нет!

Он идёт к столу. Медленно, неотвратимо!

Прямо ко мне. Я вжимаюсь в стенку стола, пытаясь стать невидимкой. Он останавливается в сантиметре от меня. Я виду каждый шов на его дорогущих ботинках. Потом он наклоняется и заглядывает под стол.

Ну блин.

Его лицо появляется в моем поле зрения. Идеально выбритое, с холодными, пронзительными глазами, в которых сейчас плещется смесь раздражения и… любопытства. Его взгляд скользит по моему открытому золотому платью, задерживается на заячьих ушках, а потом возвращается к моему лицу, пылающему краской стыда.

— Здрасьте, Кирилл Захарович, — пищу я.

Он усмехается. Коротко, почти беззвучно.

— Евгения, — тихим, обволакивающим голосом тянет он. — А вы знали, что подслушивать нехорошо?

Глава 2

Приглашение

Сердце колотится где-то в горле. Его тяжёлый, изучающий взгляд продолжает держать меня на прицеле. Ну вот и как объяснить, что я делаю под столом у босса? Может сказать, что я фант вытащила такой дурацкий? Интересно, в моём возрасте в такие игры ещё играют или уже не подходит?

— Я… я вообще случайно тут оказалась, — лепечу я.

Отвожу глаза в сторону и чувствую, как горит всё лицо. Правой рукой я за спиной судорожно сжимаю злополучный конверт, пытаясь скомкать его, чтобы он решил, что это просто мусор, если заметит.

— Бумаги упали… я просто хотела… поднять… — продолжаю я придумывать легенду, что