Влюбить босса. Новогодний спор - Ника Лето

пытаюсь парировать, но он уже открывает дверь и втаскивает меня внутрь.

И мы замираем.

Потому что в моей скромной прихожей… бардак. Разбросанная обувь, чья-то куртка, не моя, не Евина… мужская. Из комнаты сестры доносятся приглушённые звуки. Кажется, музыка. И чей-то смех.

— Что за… — начинаю я в полном шоке.

И тут вдруг из комнаты вылетает Ева. В халате. С растрёпанными волосами и таким выражением лица, будто её застукали на месте преступления. За ней, неторопливо, с абсолютно невозмутимым видом, выходит… Костя.

Тот самый Константин. Друг Кирилла с ужина в «Моретти». В одних джинсах, с голым торсом и лёгкой, совершенно непрошибаемой улыбкой на лице.

Чего, блин⁈

Я смотрю на Еву. Ева смотрит на меня. Кирилл смотрит на Костю. Костя смотрит на Кирилла. Мы все, кажется, забыли, как дышать.

— Ева? — выдыхаю я. — Ты… что? Как? Почему?

— Женя, — произносит сестра спокойно. Ева, надо отдать ей должное, приходит в себя первой. Она поправляет халат, завязывает пояс потуже и принимает свой обычный невозмутимый вид. — А мы думали, что ты переселилась к Кириллу.

— Что? Нет, я… То есть да, но… — я замолкаю.

Не знаю, насколько переселилась. Просто неделю уже зависаю у него, и мы как-то не обсуждали этот момент. Не можем отлипнуть друг от друга, вот и всё. Это ведь не значит, что я переехала.

Правда же?

— Так и есть, — подаёт голос Кирилл. — Женя переселилась ко мне. Просто пока не окончательно.

Правда? А я как-то предложения о переезде не услышала…

— А ты, значит, решил не терять времени даром? — обращается он уже непосредственно к другу.

Костя пожимает плечами с таким видом, будто мы застали его за чтением книги, а не полуобнажённым с моей растрёпанной младшей сестрой.

— Мы познакомились поближе, — говорит он своим бархатным голосом. — После того ужина. Обменялись контактами. И вот… — он обводит рукой пространство, — я решил зайти на огонёк.

— На огонёк, — эхом повторяю я, чувствуя, как к горлу подступает истерический смешок.

— А вы, я смотрю, тоже не скучали, — Ева переводит взгляд с меня на Кирилла и обратно. Её бровь медленно ползёт вверх. — Судя по помятому виду и припухшим губам…

— Ева! — шиплю я.

— Что? Я просто констатирую факт, — она пожимает плечами и вдруг… улыбается. Моя сестра и улыбается. Что это всё значит? — Жень, знакомься. Это Костя. Мой… ну, пока не знаю, кто. Но надеюсь, что мой.

Костя подходит к ней, обнимает за плечи. На его лице играет лёгкая, довольная улыбка. Они смотрятся… странно. Неожиданно. Но при этом как-то правильно.

— Твоя сестра, — говорит он, обращаясь ко мне, — удивительная девушка. С ней интересно спорить о философии.

— И не только, — вставляет Ева, и я краснею.

— Так, — Кирилл выдыхает, проводя рукой по лицу. — Давайте по порядку. Вы двое… вместе?

— Вместе, — кивает Костя.

— И давно?

— Общаемся с того вечера в ресторане, — спокойно отвечает он. — И как-то наше общение перетекло…

— Ясно, — быстро вставляю я, пытаясь всеми силами перестать краснеть дальше. — Может чай? Думаю, неплохо будет всем пообщаться за столом.

И желательно в одетом виде.

Неудобно мне как-то, что в коридоре стоит полураздетый мужчина. Да и сестра в таком виде… Этот халат слишком уж фривольно смотрится. Я к такому никак не готова пока. Мне надо… адаптироваться. Прийти в себя.

— Чай — это прекрасно, — воодушевлённо тянет Кирилл. — Все перемещаемся на кухню.

Столпотворение в коридоре постепенно рассасывается. Костя натягивает на себя рубашку, Кириллу я поручаю хозяйничать на кухне, а сама тяну сестру за руку в свою комнату. Мне нужно задать ей парочку важный вопросов!

Боже. Неужели моя мелочь всё-таки выросла? Поверить не могу.

Глава 33

Сестренка

Я закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, глядя на сестру. Сердце всё ещё колотится после неожиданного открытия, но внутри разливается странное, тёплое чувство.

Она стоит посреди комнаты, всё ещё в халате, но уже успевшая натянуть поверх него свою неизменную чёрную футболку с черепом. Волосы растрёпаны, губы припухшие, но глаза… Глаза у неё сияют. Впервые за долгое время по-настоящему сияют.

— Ну и? — начинаю я, скрещивая руки на груди. — Рассказывай давай.

— Что рассказывать? — Ева пожимает плечами.

— Как это — что? — возмущённо тяну я и подхожу ближе. — Это серьёзно? Вы с Костей… вместе?

Она закатывает глаза. И всем своим видом демонстрирует, что не желает со мной обсуждать свою личную жизнь. Но она ведь моя сестрёнка. Та, кого я таскала на руках, когда мамы не было рядом. Та, кого защищала от школьных хулиганов. Та, кто осталась со мной после маминой смерти, когда весь мир рухнул. Я переживаю за неё. Хочу, чтобы у неё всё было замечательно.

— Жень, ну что ты имеешь в виду? — вздыхает Ева. — Мы с ним знакомы всего ничего. Какое «вместе» ты хочешь услышать?

— Ева.

Одно моё слово, и она сдаётся. Потому что мы знаем друг друга слишком хорошо. Потому что между нами нет места для недомолвок.

— Ладно-ладно, — она садится на край моей кровати, поджимая под себя ноги. Багира, почуяв, что происходит что-то важное, тут же запрыгивает следом и устраивается у неё на коленях. — Я не знаю, Жень. Правда не знаю. Но мне с ним… спокойно. Понимаешь?

— Не очень, — честно признаюсь я, садясь рядом. — Ты всегда была… сама по себе. Никого не подпускала.

— Вот именно, — подтверждает она и серьёзно смотрит на меня. В её взгляде столько всего, что я замираю. — Я всегда была сама. Никого не подпускала. А он… он просто взял и вошёл. Без спроса. Ну знаешь, как будто у меня в голове ключ подобрал. И замок щёлкнул.

— А как же твой бывший? Рома? — осторожно спрашиваю я.

Ева фыркает. Так красноречиво, что мне становится смешно. Багира недовольно дёргает ухом, но с места не двигается.

— Ты серьёзно сейчас сравниваешь Рому и Костю? — она смотрит на меня с таким выражением, будто я спросила, чем отличается песок от икры. — Жень, это же вообще. Небо и земля. Рай и ад. Тьма и свет. Хотя, — она задумывается, и в её глазах появляется философский блеск, — Костя, скорее, ближе к тьме. Но такой… притягательной. Понимаешь? Как чёрная дыра. Затягивает, но не страшно, а интересно.

— То есть твой бывший — ад, а Костя — рай? — уточняю я, пытаясь разобраться в её мрачной терминологии.

— Не-ет, — тянет она. — Рома — это просто пустота. Болото. Серая масса без глубины. С ним было скучно. Предсказуемо. А Костя… — она замолкает, подбирая слова. Её пальцы автоматически гладят Багиру, и