Исчезнувшая - Кира Романовская

*****

К середине зимы Роман сменил двух психологов на отсутствие такового, и антидепрессанты на промилле в крови. За это время он пережил все стадии принятия того, что Полина не вернется. Только стадии проходили вперемешку, постоянно повторяясь, и он так и не дошел до последней. Он то клялся невидимой Полине в любви и обещал всё исправить, то впадал в отчаяние, разбивая кулаки в кровь о стены её квартиры, куда она так и не пришла. Потом Рома стал её ненавидеть, строя в голове планы, которые могла бы нарисовать себе Полина, чтобы отомстить за год её боли. Она была где-то рядом, смотрела, как он страдает, горит в аду на земле. Полина вернется, когда от него ничего не останется. Она вернётся...

Последняя суббота января прошла как и все субботы до этого, Рома отвез детей к родителям, а сам поехал на то самое место, где оставил Полину больше года назад. Он ездил туда каждую неделю, подтверждая теорию о том, что преступник всегда возвращается на место преступления. Рома возвращался, раз за разом, просто сидел и считал автомобили, которые проехали мимо него за час. Чаще всего не было ни одной.

Коттеджный посёлок, где раньше были дачи высокопоставленных членов партии, считался в высших кругах проклятым. Стоило какому-нибудь богачу прикупить там домик или построить поместье достойное герцога, как он тут же вынужден был бежать из страны, спасая капиталы. Трое владельцев погибли при странных обстоятельствах, а их огромные владения стали предметами судебных тяжб за наследство между родственниками. В посёлке годами продавалась арестованная за долги недвижимость, кроме Леониды на постоянной основе там никто и не жил. Она вот ничего и никого не боялась, будто это она злая ведьма, которая обрекла этот посёлок призраков бренчать в ночи бриллиантовыми кандалами...

Рома вернулся в квартиру Полины под вечер, чтобы выпить свою бутылку на её террасе и уснуть без снов. Бутылка была выпита на четверть, когда раздался звонок. От Игоря.

— Где ты?

— Я у Полины в квартире, — тихо сказал Роман, чувствуя как по телу начинают расползаться ледяные иглы страха.

— Я сейчас приеду.

До приезда брата Рома просидел на деревянном стуле террасы, как замороженный, он не пил, не двигался, даже как будто не моргал, и старался не дышать. Надеялся, что, может, успеет умереть до того, как Игорь приедет. Звонок в дверь, шаркающие шаги по полу и глаза брата, которые сказали всё за него.

Рома замотал головой, отказываясь верить, отказываясь понимать, что последствия его поступка настигли не его самого, а её...

Он метался по дому, словно та бешеная лиса из леса перед укусом. Рома хватался за свои длинные волосы, которые за прошений год ни разу не подстриг, чтобы не сглазить возвращение Полины. Ей ведь так нравятся его волосы. Игорь молча смотрел на метания брата, видел такое не в первый раз, да и не в последний — когда чья-то гибель накрывает белым саваном сначала тех, кто остался в живых.

В конце своих метаний, у Романа подкосились ноги и он рухнул на диван в гостиной, хватаясь за голову.

— Нет... нет... нет...

Тяжёлая ладонь брата опустилась ему на плечо грузом вины и Рома начал ломаться на глазах. Он заплакал, нисколько не стесняясь ни себя, ни брата. Незыблемая скала над ним не дрогнула, он и к этому привык, самые крупные крокодильи слёзы Игорь видел у самых виноватых.

Спустя две недели

Все эти чёрные дни опорой для Романа был двоюродный брат, без него он бы сломался ещё в первый. После обнаружения останков тела с признаками насильственной смерти, где опознание было возможно только по результатам ДНК, Романа продержали на допросе двое суток до самого конца положенного срока. Притянуть его к делу было тяжело — после оставления жены на дороге он попал на первую же дорожную камеру за превышение скорости, по дороге в отель, он схватил семь штрафов. Кроме того, по результатам экспертизы было невозможно сказать, когда именно погибла жертва.

Вскоре было назначено прощание с погибшей, согласно завещанию — кремация, прах должен был быть развеян в определённом месте. Когда Полина всерьёз озаботилась этим вопросом ей было тридцать лет, она смеясь обсуждала с мужем место, где ветер унесёт её прах в вечность. Рома был в корне не согласен с её решением о кремации, он привык, чтобы было как в романтических фильмах — любимые похоронены рядом. Вместе до конца, от старта и до финиша...

Полина решила, что её прах должен быть развеян у норвежского водопада, где бурные потоки воды срываются вниз и сразу растворяются в глубине фьорда. Туда они ездили в свой первый отпуск в качестве мужа и жены. Рома искренне надеялся, что первый в Лету канет он, и ему не придётся этого делать. Сейчас он был под подпиской о невыезде и даже не мог исполнить её волю.

Игорь советовал ему не ходить на похороны, поэтому организовал ему персональное прощание — под утро церемонии, в крематории, который принадлежал его боссу Филину. Роману оставалось только догадываться, зачем человеку, который охраняет других людей от опасности, частный крематорий. Рома не чувствовал ничего, глядя на блестящую гладь ценной породы дерева.

— Я не верю, там может быть, кто угодно... - тихо прошелестел губами Серебряков.

— Ты запросил четыре независимые экспертизы, Рома, — вздохнул Игорь, стоя над его душой, как заправский душеприказчик.

Недалеко от них стоял директор этого места, которого Игорь называл Жорик, как надзиратель за соблюдением прав покойных вверенных ему скорбящими родственниками. Жорик стоял чуть в стороне, будто и не стремился быть в центре происходящего, но всё равно притягивал взгляд. Лицо у него было сухое, выветренное, с глубокими морщинами, как будто каждую из них оставил свой год или своя история. Как и в тяжёлом взгляде внимательных светлых глаз чувствовался след этой истории.

В Жорике, его простой и неприметной одежде, потёртой кепке на голове, чувствовалась какая-то жёсткость, но не агрессия. Такой может говорить мало, но если сказал — значит, так и будет.

— Я хочу, чтобы открыли... Хочу знать, что там.

— Нет, — донёсся твёрдый голос Жорика в тишине холодной комнаты. — Это вам не цирк уродов, смотреть там не на что — вакуумный мешок, три слоя.

— Рома, это она, твоя жена, — также твёрдо сказал Игорь. — Хватит терзать себя и её, завтра всё закончится. Попрощайся с ней сейчас и не ходи на церемонию, ты знаешь, что тебя там ждёт.