Исчезнувшая - Кира Романовская
— Мне насрать на Яну и её выродка! Я хочу, чтобы Полина вернулась! — сорвался голос Романа на крик.
— И куда ей возвращаться? К мужу предателю?
— Может, к матери-недоматери? Которая её подставила, да и ещё и Яне приплатила, чтобы она ко мне подкатила? — зарычал Роман, смахнув со столику бутылку. — Зачем вы это сделали? Зачем вы втянули меня в махинацию с детьми? Полина точно не может иметь детей? Или вы решили род дворняги не продолжать?! Пока случку с породистым Арсланом не организуете?
— У неё правда были проблемы. Я не хотела, чтобы она стала такой же как я: всё пыталась, пыталась родить наследника своему горе-мужу... Родила другая баба и ладно. Если бы решила с тобой разводиться, я бы ей сказала, и она ушла бы налегке, без твоего приплода.
— Сука ты, паршивая!
— От кобеля слышу! Эх, Полина, только в одном моя умная девочка облажалась — с тобой! Выбрала, блять, муженька себе! Ни рыба, ни мясо — а фарш бараний! То ли дело Арслан, какой мужчина! Под стать моей Полине! Настоящий лев и львица!
Роман еле сдержался, чтобы не двинуть ей по сморщенной довольной физиономии. Сделанного не воротишь, все поступки, его и тёщи, привели к своему логическому завершению.
Он выдохнул, наступил себе на гордость и сказал то, зачем пришёл:
— Полина говорила, что вы храните её первый зубик. Он нужен, чтобы взять её ДНК. У меня есть её волосы с расчёски, зубная щётка, но это не подходит. Я ведь главный подозреваемый. Если вы отдадите зубик, то, может, подойдёт. Снимков её зубов нет, у неё они были в идеальном состоянии.
— Генетика у её мамаши хорошая, видимо. У Полюшки всегда была красивые и ровные зубки, как у маленькой акулы, — усмехнулась Леонида.
— Вы дадите её зуб или нет?
— Это ни к чему, в нашей клинике всё ещё хранятся её яйцеклетки.
— Как это? Зачем? — вытаращил глаза Роман.
— Затем, что когда бы она всё узнала, у меня были бы доказательства, что я не старая карга и злая ведьма, а всего лишь хотела защитить её от боли.
— Вы и есть причина её боли, сумасшедшая сука! — выпалил Роман, хватая её телефон со стола. — Звоните в клинику! Сейчас дам телефон следователя — позвоните ему!
— Куда торопишься, Ромочка? Наследство получать? Не бойся, Полина к твоим щенкам привыкла, любила, дурочка. На улице не останутся, Полина им элитные конуры купила перед пропажей. В её завещании, кстати, тебя нет, она его сразу поменяла, как про Янку твою узнала. Так что давай, гуляй Вася. Всё имущество Полины переходит твоим детям без права продажи до двадцати пяти лет. Вот все эти годы будешь детишкам врать, куда мама делась и при каких обстоятельствах пропала. Или расскажешь им, что мама им чужая тётя с улицы? Умерла так умерла? Зато обобрали до нитки, да?
Гнида разразилась скрипучим смехом, как будто забыли смазать дверные петли в доме и начали мучать бедных домочадцев, открывая эту дверь без конца и края, а надо было запереть её на ключ и выбросить его в море.
— Какая же вы паскуда, — покачал головой Роман. — Лучше бы вы меня убили, если так ненавидели! Да и ее бы лучше убили, чем издеваться своей любовью материнской!
— Да кому нужна эта любовь? — вздохнула Леонида. — Никто её никогда не оценит. Деньги — вот, что можно оценить! Ты сожрал себя подозрениями, но Полину не бросил, побоялся потерять её капиталы и насиженное место.
— Я её любил!
— Иди в жопу со своей любовью сраной! — брызнула слюной Леонида. — Это страсть! Она как пятно от красного вина — въедается слишком сильно! Вашу «любовь» надо было вытравить от обратного — загрязнить до черноты, чтобы старого пятна видно не было! Ты свою любовь Полине показал, когда год на Яне бараном скакал! Где была твоя любовь, Кобелейн? То то же — нет её! И у Поли её не осталось, грязь твоя всю любовь смыла! Что теперь скажешь, кобель? Лаять будешь про любовь? Где она была, когда ты выбросил её как собаку на мороз? Ну? Где?
Рома пристыженно молчал, понимая, что старуха права как никогда. Где была эта любовь, когда она была им обоим так нужна?
— Вы, как раковая опухоль в жизни людей, которые живут рядом с вами. Жаль я не хирург, вырезал бы вас подчистую и выбросил в утиль.
— Зато ты гонщик, надо было меня заживо переехать.
— Надо было... Позвоните следователю, я просто хочу, чтобы те неопознанные тела, не оказались Полиной.
Рома всё ещё не верил, что она никогда не вернется, хотя с каждым днём надежда таяла, устремляясь к небесам дымком от погасшей свечи. Он верил, он ждал...
*****
Весна не принесла ни хороших новостей, ни плохих, только жужжание помойных мух, которые начали смаковать подробности личной жизни Серебряковых и исчезновение Полины. Грязь полилась из всех щелей и ртов, как спланированная чёрная пиар акция.
Романа то и дело приглашали на беседы со следователем, который не проявлял особого рвения в поиске пропавшей, но усиленно пытался выведать у него, как же он её убил. Сухой весной по предполагаемому месту пропажи прошлись опера с собаками — ничего. Как и Рома будто перестал чувствовать хоть что-то. Словно весна наступила для всех остальных, а он так и остался в той зимней ночи, застыл в своих чувствах и эмоциях, двигаясь по инерции. Но не вперед, а к какому-то неизбежному концу, который пока затягивается.
Роман всё также исправно выполнял свои рабочие обязанности, Леонида не имела к бизнесу дочери никакого отношения, не могла на него повлиять, как и на Романа. Она лишь получала фиксированную сумму с определенных арендных площадей. Роман выплачивал их без задержек. С их последнего разговора они больше не виделись. Леонида схоронилась у себя в особняке. Куда Рома проник один с помощью Глаши, которая в подробностях передала ему разговор тещи с Яной, пусть она и была зла на него за поступок с Полиной, сиделка поступила по совести. Она помогла ему попасть в поместье Леониды, через людей, которые её обслуживают и ненавидят, но готовы были быть уволены за проникновение постороннего на территорию. Хотя, Роман думал, что все они втайне надеялись, что он её грохнет, с особой жестокостью.
Больше с Леонидой им было говорить не о чем, как и со Шлюхояной, которая закидывала его сообщениями, в которых были только цифры —
