Исчезнувшая - Кира Романовская

Оставшись наедине с чем-то, что не было больше его женой, Рома молча простоял в одиночестве и тишине. Он не смог выдавить из себя ни слова, лучше бы он так молчал, когда видел её в последний раз живой. Тогда бы их обоих здесь не было.

*****

Рома всё равно пришёл. Он хотел быть в последний раз рядом с ней, пусть и в окружении людей, которые его презирали, шушукались и качали головами, глядя на виновного в смерти женщины, которую хоронили в закрытом гробу. Леонида, которая за этот год сильно сдала, была в инвалидном кресле, но взгляд её по-прежнему горел огнём. Раньше это был огонь злости, теперь мести. Роман старался не смотреть на присутствующих, только на белые лилии, что лежали поверх гроба. Всё равно его взгляд нет-нет цеплялся за людей.

Лиза Туманова будто пряталась за спину мужа, испуганно выглядывая оттуда. Её золовка напротив вела себя нагло, стоя рядом с ней в чёрных очках, она неожиданно подняла руку вверх и показала Роме средний палец, никого не стесняясь. Мужчина средних лет в сером строгом костюме покачал головой на её жест, это был Валерий Драгунов. Полина обратилась к нему, чтобы подать на развод, но её заявление в суд так и не было направлено. Пронзительный взгляд дяди Валеры пронизывал его насквозь. Игорь говорил Роме, что тот считает виновным в смерти его клиентки мужа. Они даже немного подрались по этому поводу, но к Роме Валерий за ответом так и не пришёл.

Зульфия Салагаева держала за локоть своего сына и тихо плакала. На лице Арслана была будто надета маска, непонятно было, что он чувствует и какие эмоции испытывает. Его взгляд скользнул по Роме, как по насекомому, которое прилипло к стеклу.

Среди присутствующих Роман заметил самого Филина, великого и ужасного, который взирал на всё это действие прищуренным взглядом, будто искал среди людей убийцу покойной.

Роман слышал, что многие отчаявшиеся родственники обращались к этому франту в английском костюме-тройке за справедливостью и возмездием. Наверное, они его получали — прямо здесь, в печах крематория. Леонида, наверняка, готовила сумку с наличными, чтобы отомстить за дочь, чью настоящую убийцу-глухаря следствие будет искать скорее всего годами, но виновный в её смерти уже известен всем присутствующим.

Среди людей вокруг Роман не обнаружил ни одного по-настоящему близкого человека для Полины, если только Арслан, как это ни прискорбно было признавать. Остальные просто приятели, знакомые семьи, партнёры по бизнесу, коллеги и подчинённые. Роман в круг близких больше не входил — сам из него вышел.

*****

Этот день выдался каким-то тихим — ни метели, ни гудения ветра в проводах, ни хруста снега под ногами. Просто тишина, как будто кто-то выключил звук на видео. Молчаливые люди в чёрном выходили один за другим из зала прощания в эту тишину, только Рома истуканом стоял на одном месте. Он будто почувствовал дыхание зверя, когда тот встал рядом.

— Когда Полина сказала, что выходит замуж, я был за неё рад. Она была так счастлива. А ты Рома?

— Был, больше не буду.

Арслан неожиданно усмехнулся и хлопнул его по спине ладонью.

— Ой, да ладно тебе, Бунтарь, года не пройдёт, как ты женишься на молодой и красивой. Это женщины по своим мужьям страдают и целибат держат. У нас, у мужчин, сердце слабое, нас беречь надо. Обязательно найдётся, какая-нибудь добрая душа, которая тебя пожалеет, приголубит, детишек примет, ну, и наследство от первой жены, конечно, не лишним будет. Давай, Рома, хватит играть Хатико на публику. Вон твоя добрая душа пришла с приплодом, можешь траур не держать, всем и так всё про тебя понятно.

Рома резко повернул голову вправо — стены зала были из толстого панорамного стекла, сквозь которое летом было видно двор и яблоневый сад вокруг. Теперь сад стал зимним, во дворе Рома увидел Яну с чёрной коляской. Она пришла к концу церемонии, чтобы не нарваться на особо ярых праведников, но успеть зацепить отца своей дочери, которую Рома не видел ни разу. Его признали по суду отцом, он исправно платил алименты, но папой девочки Полины так и не стал.

Роман вышел из зала навстречу Яне, которая гордо вскинула подбородок.

— Ну, что, теперь твоя совесть чиста? Нет больше твоей жены, можешь уже смириться! — рявкнула Яна и начала открывать чехол коляски, чтобы взять оттуда ребёнка. — Пора жить дальше и заняться дочерью.

— Я не хотел этого ребёнка и не буду ей отцом, ты мать-одиночка, смирись, — твёрдо сказал Рома и пошёл прочь.

Не оглядываясь и не сожалея о своём решении, которое он принял в день рождения этой несчастной девочки. Он ничего к ней не чувствовал, кроме стыда за её появление. Ни к чему такой папаша рядом.

*****

Он подошёл к дому родителей, на улице возле подъезда курил отец, которого мать выгоняла из квартиры, чтобы он выгуливал свою плохую привычку там. Рома молча протянул руку и тоже закурил.

— Тебе надо уезжать отсюда, тебя здесь заклюют. Пацаны ещё маленькие, вырастут расскажешь какую-нибудь сказку про маму.

— Я уеду, только закончу дела. Снимут ограничения по подписке, и я уеду, — пообещал себе и отцу Рома.

— Хорошо, хоть мать плакать перестанет...

Спустя полгода

Рома поставил последнюю подпись под документами о своём собственном увольнении. Он мог бы продолжать тянуть своё присутствие на посту генерального директора ещё долго, оспаривать грядущее увольнение, но Рома отдал последнюю дань уважения своей жене. Серебряков передал бразды правления новому управляющему от Леониды, которая стала единственной наследницей своей дочери. Рома отказался от наследства в пользу неё, как отказался и за сыновей, как опекун. Это казалось ему правильным.

Как казалось правильным признать свою вину по статье 125 УК РФ — оставление в опасности. Два заседания и ему дали штраф и три месяца исправительных работ. Рома отбыл своё наказание. К убийству жены его никак не смогли притяунуть, так как причина смерти так и осталась неизвестной, как орудие убийство, и дата, почему тело было найдено в тридцати километрах от места пропажи в коллекторе. Висяк и глухарь, как говорил Игорь. Такие дела могут тянуться десятилетиями.

К осени Роман хотел обосноваться где-нибудь подальше отсюда, ещё не решил, где именно. Сыновья больше не спрашивали, где мама, потому что папа сказал, что мама умерла и больше никогда не вернётся. Они всё поняли, хоть и не до конца, как и Роман, до конца не осознал, что его Полины больше