Андреа Йорк - Не могу сказать "прощай"

Но сейчас он не мог думать о Джейке. Сейчас для него существовала только Кэтти, только она одна.

Почти грубо он развел в стороны ее ноги, с радостью обнаружив, что ее промежность стала влажной и горячей,— она с нетерпением ждала его.

— Кэтти,— хрипло пробормотал он.— До­рогая Кэтти...

Она обвила руками его талию, заставив всей тяжестью лечь на себя, и он почувствовал жар ее тела от плеч до колен. Подчиняясь инстинкту, противостоять которому уже был не в силах, Рей вошел в нее; она с готовностью приняла его, и на мгновение они замерли, упиваясь невыразимым наслаждением.

— Я вернулся домой, — прошептал он. — Ту­да, куда так давно стремился. Большего мне не надо...

Тело его разрывалось от страсти. Он попы­тался умерить пыл, освободив ее от своей плоти, чем вызвал протестующий возглас. Рей перевер­нулся на спину, увлекая за собой Кэтти, оказав­шуюся теперь сверху. Темная тень пролегла меж­ду ее грудями, волосы Кэтти касались его лица. С нескрываемой нежностью она обняла и стала ласкать его, отчего наслаждение даже исказило его черты. Затем, приподняв бедра, Кэтти начала раскачиваться над ним.

Именно таким образом они всегда предпочи­тали заниматься любовью. Словно не было дол­гих месяцев разлуки: пальцы Рея безошибочно отыскали место, где она ждала его прикоснове­ний; до него доносились похожие на рыдания стоны Кэтти. Взгляд Рея скользил по ее лицу, с неописуемым наслаждением он ощущал, как она опускается все ниже и ниже, совершая движе­ния любви. Ее тело изогнулось, руки уперлись ему в бедра, и он вошел в нее, двигаясь в едином с ней ритме.

Огонь, темнота, и снова огонь слились в водо­ворот, засасывающий его все глубже и глубже... Он почувствовал, как она вздрогнула, затем дрожь усилилась, наполняя ее тело конвульси­ями, и вслед за этим наконец настала его очередь испытать наивысшее наслаждение... С губ Кэтти сорвался стон, и она рухнула на него, их тела застыли, превратившись в единое целое.

— Я люблю тебя, Кэтти, — задыхаясь, произ­нес Рей. — О, как я люблю тебя!

— Я тоже люблю тебя.

— Я чувствую, как бьется твое сердце,— вос­хищенно произнес он, гладя ее нежную кожу.

— А я твое.

— Давай укроемся — я не хочу, чтобы ты простудилась.

— Мне не хочется шевелиться. Мне так хо­рошо.

Кэтти лежала, прижавшись лицом к его груди. Он погладил ее по волосам и рассмеялся:

— Я совершенно забыл о больной руке.

— Этого и следовало ожидать.

Тая от счастья, Рей с закрытыми глазами те­ребил пальцами пряди ее волос.

— В следующий раз я проявлю большую изобретательность, — сказал он.— Мне бы не хотелось, чтобы у тебя появились причины жа­ловаться.

Упершись подбородком ему в грудь, она рас­смеялась:

— Разве я когда-нибудь жаловалась?

— Да, однажды, когда я позорно уснул, после того как провел двенадцать часов в операционной.

— А ты не забыл, как с лихвой восполнил промах утром?

Он прекрасно помнил.

— Ага, мы как раз катались по ковру в гости­ной, а тут пришла твоя сестра Грейс.

Кэтти хихикнула:

— В жизни своей я не одевалась так быстро. А когда она ушла, оказалось, что я надела блузку наизнанку. Уверена, она догадалась, чем мы за­нимались. — Нежно поцеловав его несколько раз в плечо, она задумчиво добавила: — Я никогда не понимала Грейс. Она такая красивая, — намного красивее меня и Нэнси,— и все же, думаю, она никогда не выйдет замуж.

— Я протестую, — прорычал Рей. — Я женил­ся на самой красивой из сестер Верт. И сейчас не время обсуждать интимную жизнь Грейс. Или ее отсутствие.

Кэтти гладила его, прижавшись щекой к серд­цу. Чувствуя себя на седьмом небе от счастья, Рей забыл об осторожности.

— Вы можете навлечь на себя неприятности, Кэтрин Элен, если не прекратите ласкать меня, — сказал он. — А помнишь, ведь мы всегда считали, что именно в тот день ты забеременела Джей­ком.

Он почувствовал, как сразу напряглось тело Кэтти. Побледнев как полотно, она посмотрела на него, и Рей проклял свою неосторожность.

— Прости, — сказал он. — У нас хватит вре­мени поговорить о Джейке потом.

Кэтти отпрянула от него и попыталась сесть; выглядела она потерянной.

Приподнявшись на локте, Рей сказал, едва сдерживая гнев:

— Кэтти, я не намерен извиняться каждый раз, когда произношу его имя.

Вытянув руку, он попытался привлечь ее к себе, в надежде, что его прикосновение ус­покоит. Она оттолкнула его руку и хриплым голосом сказала:

— Сейчас я тоже могу забеременеть.

— С твоими таблетками вероятность равна нулю, не стоит волноваться,— хмуро произнес он.

— Переехав в Сидней, я прекратила их принимать.

— Что?!

— Что слышал. Они мне были не нужны. Я не собиралась ни с кем ложиться в постель. Я просто забыла о них. Для меня они перестали существо­вать. Поэтому и теперь я о них не подумала. — Она закрыла глаза. — А у меня сейчас самый опасный период. О, как я могла совершить такую глупость!

Рей сел.

— Не думаю, что ты совершила глупость,— сказал он.— Все просто. Ты занималась со мной любовью, потому что хотела этого. Потому что ты любишь...

— Ты вынудил меня к этому сладкими реча­ми, — резко бросила она. — Ты знал, что я боюсь этого, Рей, ты знал это! Как посмел заставить меня лечь с тобой в постель?

— Я не знал, что ты не предохранялась, ты мне ничего не сказала, — спокойно ответил он. — И мы легли в постель, потому что оба хотели этого, к тому же мы, кажется, женаты.

— Мы разошлись!

Слова задели его за живое.

— Не надо, Кэтти. Ради всего святого...

— Это — правда. Я не давала согласия вер­нуться к тебе.

Рей попытался взять себя в руки: за его ярос­тью, словно невидимая часть айсберга, скрывался страх потерять ее.

— Прошу, успокойся. Слишком много за пос­ледние дни было взаимных оскорблений и уп­реков. И если ты случайно забеременеешь, меня это только обрадует.

Во взгляде Кэтти застыла враждебность. Словно перед ней был злейший враг.

— Я не хочу другого ребенка.

— Согласен, нам есть что обсудить перед...

— Ты не слушаешь меня! Я поступила безответ­ственно, какого дурака я сваляла! Я не должна была заниматься с тобой любовью ни под каким видом, ни под каким... Сожалею, что вообще... — Ее глаза округлились.— Эта заноза... Ты все подстроил, чтобы мы вернулись сюда, чтобы соблазнить меня?

Где-то в глубине души у Рея мелькнула мысль, что несколько неосторожно брошенных слов могут в один момент полностью разрушить обретенное было счастье. Он поднялся с постели и протянул руку к одежде. Словно во сне он принялся застегивать пуговицы на рубашке.

— Я больше не могу выносить этого, Кэт­ти, — сказал он. — Я не могу отделить мое тело и сексуальные потребности, если тебе угодно, от любви к тебе, они — неразделимы. Тебе нужны гарантии, железные гарантии, что в нашей жизни больше не произойдет трагедии и твои чувства никогда не пострадают, — я не могу их дать. Это выше моих человеческих возможностей.