Андреа Йорк - Не могу сказать "прощай"

Рей перебрался через небольшой отрог скалы, на котором плясали тени качающихся деревьев, принимавшие в лучах лунного света фантастичес­кие очертания. Где-то там в гостинице постояль­цы, удобно устроившись в уютном холле, грелись у камина. Он подумал, что Кэтти ни за что не согласится подняться к нему в номер. А на то, чтобы попасть к ней, рассчитывать не приходит­ся. Погруженный в раздумья и не видя дороги, Рей споткнулся об острый осколок гранита и, чтобы удержаться на ногах, схватился рукой за бревно и в ту же секунду вскрикнул от боли. Кэтти быстро обернулась:

— Что случилось?

Левой рукой Рей сжимал правую, корчась от боли. Оглядев рану, она воскликнула:

— О, Рей, как тебя угораздило?

— Попробуй вытащить, а?

Острая щепка длиной в полдюйма вонзилась в кисть рядом с большим пальцем. Расстроенным голосом Кэтти сказала:

— Я ничего не вижу в темноте, придется вер­нуться в коттедж. У меня там есть аптечка. Тебе очень больно?

— Да... говорят, худшие пациенты — это врачи.

Она потянула его за рукав:

— Пойдем скорее, рана сильно кровоточит.

Они оставили обувь перед входом. Рей неук­люже расшнуровывал одной рукой ботинки. Че­рез несколько секунд три керосиновые лампы, зажженные Кэтти, уже стояли на столе. Она скры­лась в ванной и появилась оттуда с пинцетом, перекисью и бинтом в руках.

Рей осторожно снял куртку. Кэтти стянула через голову свитер, оставшись в майке ярко-зеленого цвета, простота которой лишь подчер­кивала красоту ее густых локонов и нежных губ. У Рея пересохло во рту. Он сел на стул. Кэтти вымыла руки и села рядом.

— Постараюсь не причинить тебе боли,— сказала она, взяв его руку.

Для небольшой ранки боль была нестерпи­мой. Рей попытался сосредоточиться на нежных прикосновениях Кэтти, наблюдая, как, закусив губу, она ощупывает рану, пытаясь извлечь за­нозу. Свет ламп, игравший у нее на щеках, от­тенял изящную горбинку носа, придававшую своеобразие ее красоте, он даже различал под пушистыми темными ресницами искорки, мель­кавшие в зрачках.

Она взглянула на него и сказала:

— Извини, что причиняю тебе боль, но потер­пи, я уже почти закончила.

Последняя, глубокая заноза доставила боль­ше всего хлопот. Он с облегчением вздохнул, когда Кэтти с видом победителя потрясла ею у него перед носом.

— Промой рану перекисью, — сказал он и по­морщился от боли, когда она выполнила его указание.

Не глядя на него, она смазала рану какой-то мазью и забинтовала руку.

— Ну вот и все, — сдавленным голосом про­изнесла она.

— Кэтти.

Потом Рей никак не мог вспомнить — то ли он помог ей подняться с места, то ли она сама встала одновременно с ним. Он помнил, что один из стульев с грохотом опрокинулся на пол, и ни он, ни она не обратили на это внимания. Кэтти бросилась в его раскрытые объятия, их губы сли­лись в жадном поцелуе, заставившем Рея забыть обо всем на свете, кроме женщины, так крепко сжимавшей его, словно она боялась расстаться с ним даже на мгновение. Со стоном наслаждения он взял ее на руки. Руки Кэтти обвили его шею, пылающие глаза обжигали взглядом.

Не чувствуя тяжести тела, он вновь поцеловал ее, в восторге, что эти тепло и нежность дарит ему его Кэтти. Существовало одно место, куда следовало направиться, и, уверенный в том, что принимает лучшее решение в своей жизни, Рей сделал несколько шагов к кровати и положил Кэтти на голубое покрывало.

На секунду он замер над ней, упиваясь красо­той. Сколько времени прошло с тех пор, когда он в последний раз видел эти разметавшиеся по подушке прекрасные локоны? Как давно он не лежал рядом с ней!

Он опустился на кровать, обвил Кэтти руками и, прижав к себе, зарылся лицом в густые волосы. Положив ногу ей на бедро, он вновь нашел ее губы, отвечавшие с неослабевающей страстью на поцелуй. Шепча его имя, Кэтти начала расстегивать пуговицы его рубашки, и Рей вдруг понял, что последние препятствия рухнули. Их больше не существовало. Кэтти, любимая Кэтти вновь принадлежала ему.

Ее рука скользнула по его обнаженной груди, кончики пальцев с нежностью касались покрывав­ших ее светлых завитков. Рей рывком сорвал с себя рубашку и отбросил в сторону.

— О, Рей, как ты прекрасен... как я скучала по тебе, — прошептала Кэтти.

Приподнявшись на локте, он секунду вгляды­вался в разлет темных бровей, в слегка выступаю­щие скулы, затем приник к мягким губам с непокидающим его сладостным ощущением, звенев­шим в его теле. Он торопливо стянул с Кэтти майку и прижался лицом к ее груди.

— У меня такое чувство, словно я никогда в жизни не занималась любовью, — задыхаясь, шептала она. — О, как я хочу тебя!

Кончики пальцев Кэтти скользнули по широ­ким плечам, затем коснулись шрама на боку — казалось, она заново открывает для себя Рея, заставляя прикосновениями трепетать каждый нерв его тела. В следующее мгновение она попыталась расстегнуть на нем ремень.

— Я хочу чувствовать тебя всего, — прошеп­тала она.— Прошу тебя, Рей... люби меня, как не любил еще никогда.

Рею чудилось, что он видит сон — так часто он мечтал услышать от нее эти слова. Садясь, он увлек за собой Кэтти. Рей гладил ее плечи — в свете ламп они казались кремово-золотистыми. Проведя ладонью по спине, он нащупал застежку бюстгальтера и, расстегнув его, ощутил в ладо­нях тяжесть пышного бюста Кэтти. Рей жадно припал губами к розоватым соскам.

Кэтти застонала от наслаждения, запрокинула голову, ее пальцы зарылись в его шевелюре. Рей чувствовал, как она дрожит от нетерпения. Уси­лием воли он постарался оттянуть момент бли­зости, чтобы продлить сладостное чувство, неж­ной яростью своей подобное силе стихии.

Позднее он задавался вопросом: прониклась ли Кэтти теми же ощущениями? Ибо с нескры­ваемым чувственным порывом, заставлявшим кровь стучать у него в висках, она прижималась своей нежной грудью к упругим мышцам его груди, руки крепко обнимали его, затуманенные глаза превратились в два черных омута. Вслед за ремнем она расстегнула молнию на его джин­сах: сладостная боль пронзила Рея, когда он почувствовал прикосновение ее руки к своей го­рячей плоти.

Задыхаясь от возбуждения, он с трудом выда­вил из себя:

— В таких играх двое должны быть в равных условиях, любовь моя,— и стал стягивать с ее бедер джинсы.

— Это справедливо,— ответила она с хоро­шо знакомой ему лукавой улыбкой, всегда за­ставлявшей его сердце таять; затем резким дви­жением обнаженной ноги скинула джинсы на пол.

Без промедления Рей сбросил с себя остатки одежды.

— Я хочу видеть тебя полностью обнажен­ной,— прошептал он и, приподняв, освободил Кэтти от клочка бледно-зеленых кружев, прикрывавших бедра. В следующий момент его рука застыла на гладкой коже живота, сохранившей крошечные складки со времени беременности — горькая память об их умершем ребенке.