Андреа Йорк - Не могу сказать "прощай"

Где-то в глубине души у Рея мелькнула мысль, что несколько неосторожно брошенных слов могут в один момент полностью разрушить обретенное было счастье. Он поднялся с постели и протянул руку к одежде. Словно во сне он принялся застегивать пуговицы на рубашке.

— Я больше не могу выносить этого, Кэт­ти, — сказал он. — Я не могу отделить мое тело и сексуальные потребности, если тебе угодно, от любви к тебе, они — неразделимы. Тебе нужны гарантии, железные гарантии, что в нашей жизни больше не произойдет трагедии и твои чувства никогда не пострадают, — я не могу их дать. Это выше моих человеческих возможностей.

Зачем он приехал на этот Сорочий мыс? И уж, конечно, ему не следовало заниматься любовью с Кэтти. Он просто разбередил старые раны, он сам всему виной.

— Завтра я свяжусь по радио с Конрадом и уеду отсюда, — сказал он, открывая дверь. Лу­на заливала холодным светом все вокруг. Не поворачиваясь к Кэтти, он произнес: — Если ты забеременеешь, дай мне знать — тебе известно, где меня искать. В противном случае я подаю на развод. Если ты сваляла дурака, то обо мне и го­ворить нечего. Давно пора научиться жить без того, чего уже не возродить.

Он закрыл за собой дверь и вышел на крыль­цо. Ноги отказывались ему служить, и пришлось собрать в кулак волю, чтобы сделать первые несколько шагов.

Он проиграл.

Гул волн заглушал все вокруг, и он пожалел, что прямо сейчас не может сесть в лодку и уп­лыть.

Он сделает это завтра.

И уже никогда не вернется.

Глава 8

Тучи исчезли, ночное небо было чистым, пол­ная луна освещала лес холодным светом. Споты­каясь о камни и корни деревьев, он направился к пляжу. Ветер утих. Завтра он покинет Сорочий мыс, даже если ему придется сделать это вплавь, с мрачной решимостью думал Рей, приближаясь к морскому берегу.

Лунные блики отражались в воде; белые барашки украшали гребни волн, сверкающие в лунном свете, словно обсидиан. Композиция в черно-белых тонах своим мрачным великоле­пием была достойна кисти Юстина. С сожале­нием Рей подумал, что ему больше не суждено увидеться с ним.

Он безучастно взирал на волны, не замечая их красоты. Я должен вернуться домой, не переста­вая повторял он себе. Обязан забыть все, что здесь произошло.

Вновь подул холодный ветер. Рей стал засте­гивать куртку и, взявшись за пряжку под под­бородком, вдруг ощутил исходящий от руки едва уловимый запах Кэтти. Поспешно засунув руки в карманы, он попытался подавить прилив чувств, грозивший, подобно бушующим волнам, утопить его в своей пучине.

Довольно эмоций! Он уезжает. Он покидает Кэтти.

Придется научиться жить без нее.

Рей бросил взгляд на небо, и ему показалось, что луна поднялась еще выше, часы показывали половину второго. Он стал взбираться на песча­ную насыпь: онемевшее от холода тело затруд­няло движения, делая их неловкими. Если ему суждено встретить рассвет, то все будет в поряд­ке. На борту самолета, уносящего его из Хобарта на материк, он придет в себя.

Ему придется это сделать. У него нет выбора.

Коттедж Кэтти окутывала темнота. Рей мино­вал его и, поднявшись на веранду, вошел в холл. Там, как и следовало ожидать, никого не было. В коридоре, откуда лестница вела наверх, в его спальню, он заметил полоску света под дверью комнаты Салли и Мела.

Ему не хотелось ни с кем разговаривать. Он хотел остаться один. Но, задержавшись у двери Салли, он тихо позвал:

— Салли? Как вы? Мел вернулся?

— Рей? — Он услышал, как дрогнул ее го­лос. — Это вы?

— Можно войти?

— Пожалуйста... Я искала вас.

Он вошел. Салли стояла, прислонившись спи­ной к стене. На ней была белая ночная рубашка до пят, распущенные черные волосы струились по плечам.

— Началось? — спросил Рей.

— Час назад у меня отошли воды, и схватки повторяются каждые восемь минут,— слабо улыбнувшись, сказала она.— На две недели раньше срока... Да еще Мел уехал.— Ее губы задрожали.

Рей ободряюще улыбнулся ей.

— Придется вам смириться, что вместо Мела буду я. Есть еще кто-нибудь поблизости?

— Никого.— Ее глаза расширились, тяжело дыша, она вся поджалась, почувствовав прибли­жение новой схватки. Посмотрев на часы, произ­несла: — Семь минут... Любители птиц отправи­лись наблюдать за крачками, а вас я не могла отыскать. Я попыталась найти в себе силы, чтобы добраться до коттеджа Кэтти, но мне это не удалось. Я так рада, что вы пришли.

Положив руки на поясницу, она начала ходить по комнате, стараясь нести свою драгоценную ношу с достоинством королевы, которое Рей час­то замечал у женщин на последних месяцах бере­менности.

— Может быть, вам сходить и позвать Кэтти, Рей?

— А где миссис Бенсон? — попытался укло­ниться Рей.

— He стоит приглашать миссис Бенсон. У нее на все свои отговорки, и потом она не выносит вида крови. Не хватало, чтобы она лишилась сознания прямо здесь, в спальне. Это вряд ли мне поможет.

— Да.

— Я знаю, что Кэтти не захочет идти, — ска­зала Салли. — Но она мне нужна. Нам не обой­тись без нее, так и скажите ей. — Гримаса боли исказила ее лицо. — Ей лучше поторопиться.

Действительно, ничего другого не остается. Ему потребуется помощь, и, кроме Кэтти, ока­зать ее некому. Вот так, так, подумал Рей, душе­раздирающая сцена разрыва, а спустя три часа я вновь стучусь к ней в дверь.

— Я скоро вернусь, — сказал он. Он вышел наружу и торопливо пошел по тра­ве напрямик к коттеджу Кэтти. Сделав глубокий вдох, он постучал кулаком в дверь.

— Кто там? — тут же спросила Кэтти. Зна­чит, она не спала.

— Это я — Рей. У Салли начались роды.

Дверь распахнулась. Лицо Кэтти побледнело, перепутанные волосы падали на лицо.

— Но ведь ей еще рано, — сказала Кэтти.

— На тот случай, если ты ждешь от меня нового подвоха, — прорычал Рей, — со­общаю, что схватки повторяются каждые семь минут и ей нужна твоя помощь. Быстро собирайся и идем.

— Я не могу, — сдавленным голосом произ­несла Кэтти. — Рей, я не могу.

— Ты можешь и пойдешь.

— Видеть рождение ребенка — выше моих сил, ты требуешь от меня невозможного, — ска­зала она с искаженным лицом.

— Кэтти, — холодно и резко сказал Рей. — Мел — на материке, миссис Бенсон падает в об­морок от вида крови, Роберту всего девять лет, а любители птиц шатаются по лесу. Помочь не­кому. Понимаешь? Некому.

— Мне все равно! Я не пойду.

— Салли просила тебя. Ты ей нужна.

— Я не могу, — беспомощно повторила Кэт­ти. — Я просто не могу.

Терпение его лопнуло. Ничуть не заботясь, какое это произведет впечатление, он яростно прокричал:

— Хватит с меня сцен, Кэтти! Я их видел достаточно. Мне смертельно надоело слушать, что ты боишься всего, что может повредить тво­им драгоценным эмоциям.