#ЛюбовьНенависть - Анна Джейн
Я была в шоке. Вот это дела творятся!
— Шляпа из гэ, значит, — зловеще протянула я, буравя глазами Даньку.
И решила ему позвонить. Стоило Клоуну ответить на звонок — при этом он еще и поморщился! — как я глубоким, с придыханием голосом произнесла:
— Дело в шляпе?
После чего захохотала.
— Дело в том, что ты — маленькая приставучая Пипетка, — ответил он любезно и отключился.
Я обиделась и решила совершить вылазку к его новой старшей компании, восседавшей на двух лавочках в сквере. Позади них был густой кустарник, поэтому я рассчитывала на то, что меня не будет видно, если я буду ползти. Но, увы, я оказалась не права — кто-то сразу заметил меня, и я сбежала, получив на прощание сообщение от Даньки: «Не позорь меня». Я лишь фыркнула, сдула с лица длинную челку и ушла дальше кататься на роликах, хотя, честно признаюсь, мне было странно и удивительно видеть Клоуна таким — взрослим.
Ленка снова принялась утверждать, что он мне нравится. А я не знала, что ей ответить. Мне так хотелось вернуть все назад, но я понимала — ничего не получится. И из-за этого начинала злиться. То ли на Даню, то ли на себя. Не знаю, почему все так резко переменилось.
На следующий день, в школе, Матвеев тоже был странным — на переменах пропадал в коридорах, общаясь со своими новыми друзьями, и выглядел даже старше некоторых из них. А рядом с ним постоянно паслась, как овца на пастбище, рыжая Шляпа, которую я почему-то невзлюбила. Во время уроков Данька был сосредоточенным и пребывал в двух состояниях: чересчур внимательно слушал учителей или все так же внимательно переписывался, изредка позволяя себя усмехнуться. Он почти перестал шутить. Все его постоянные подколы прекратились, и он больше не устраивал никаких розыгрышей надо мной или над кем-либо еще.
А еще я заметила, что некоторые одноклассницы частенько на него поглядывают. И поглядывают по-особенному. А еще — флиртуют с ним. Как сказала потом Ленка, в Даню кое-кто даже влюбился.
Влюбился — для меня это было совершенно новое слово, какое-то слишком взрослое и непонятное. У меня влюблялись симы в одноименной игре, я смотрела сериалы и читала книги, где герои тоже влюблялись, но мне казалось, будто в жизни — в реальной жизни — нет такого понятия, как любовь. Это что-то странное и чуждое. Выдуманное.
Еще недавно мы говорили «вместе играть», потом — «вместе гулять», а теперь все чаще и чаще звучало «дружить», «встречаться» и «мутить». А уж от слова «сосаться», которое звучало отовсюду, меня и вовсе передергивало. Ленка говорила, что я в душе ребенок и пока что ничего не понимаю. И я была с ней согласна. Только никак не могла забыть сон с поцелуем.
Спустя несколько дней я стала свидетелем сцены, которая мне не понравилась. Был солнечный сентябрьский день, я возвращалась из школы после факультатива по физике, на который меня в добровольно-принудительном порядке записала классная. В тот день не работал лифт, поэтому я, по привычке засунув в уши наушники, поднималась пешком. И для меня огромной неожиданностью стало увидеть в пролете между этажами Даньку и его рыжую пассию.
Она стояла, прижавшись к стене, и обнимала его за спину, а он гладил ее по волосам и целовал. Я обалдела от увиденного настолько, что просто остановилась и уставилась на них, а потом нервно захихикала. Вернее, мне казалось, что я хихикаю, а на самом деле я ржала как конь, сбежавший из конюшни. Только что пальцем по глупости не показывала. Хотя на душе было скверно.
Клоун и Шляпа тотчас прервали свое увлекательное занятие и резко обернулись в мою сторону. Маргарита даже покраснела и выглядела растерянной, зато лицо Даньки стало каким-то злым.
— Что надо? — рявкнул он, весьма раздосадованный тем, что я прервала поцелуй.
— Вообще-то я домой иду, — ответила я, улыбаясь так, что заболели щеки.
— Вот и иди дальше. — Он одарил меня тяжелым, каким-то новым взглядом.
— Не груби, а то родителям расскажу!
— Это твоя сестра? — спросила вдруг Шляпа.
«Ага, брат», — так и хотелось сказать мне.
— Соседка, — нетерпеливо отмахнулся Данька. — Слушай, мелкая, иди дальше.
Это заявление меня очень возмутило, ибо рост мой к пятнадцати годам был не так высок, как бы мне хотелось.
— Какая я тебе мелкая?! Совсем, что ли, на такой высоте мысли не функционируют?
— Просто иди дальше.
В тоне Клоуна не было ничего доброго, и я, напоследок показав язык (я умею дотрагиваться до кончика носа, между прочим!), пошла в квартиру.
— Что за соседка? — услышала я, прежде чем закрыла входную дверь.
И стало как-то обидно: он столько лет мне надоедал, а потом даже не рассказал обо мне новым друзьям и подружке! Что за скотство? Я сбросила с плеч тяжелый рюкзак, разулась и поймала свой взгляд в круглом зеркале в прихожей. Лицо почему-то горело, будто я увидела не простой поцелуй, а что-то куда более интимное. Я похлопала себя по щекам — в отличие от Даньки у меня они никуда не исчезли и порядком раздражали.
— Это твоя сестра? — мастерски, как мне показалось, передразнила я рыжую тонким голоском. — Соседка, — промычала я уже басом, а после заключила вслух: — Идиоты.
Потом я уставилась в свое отражение. Чем я хуже Шляпы? Окей, у меня невысокий рост, зато мама говорит, что я хрупкая и миниатюрная. А еще у меня светлая кожа, тонкие вены под ней и темные кудряшки — не мелкие, а крупные. Непослушные. Вздернутый аккуратный нос. Пухлые губы — как говорится, бантиком. Зеленые, с кофейными крапинками, глаза. Чуть изогнутые брови
