Общество психов - Кэролайн Пекхам

склонен полагаться на чье-либо мнение, кроме своего, в этой ситуации.

— Это сработает, — сказал я, игнорируя Матео, когда дорога сделала несколько крутых поворотов, холмы поднимались вокруг нас, и мы приближались к реке впереди.

— Нет, не сработает!

— Сработает. — Я снова врезался в зад автобуса и от удара меня швырнуло вперед, на этот раз сильнее.

Матео выругался и ударил меня, пытаясь схватить руль и заставить меня объехать автобус, но я дернул его в обратную сторону, сняв руку с руля, чтобы ударить Матео по его красивому, свежевыбритому лицу. Кем он себя возомнил? Доном Красивое Личико? Кем-то там из картеля? Это была чушь собачья, и мы оба это знали — он был моей маленькой сучкой и ничем больше, и никогда не будет ничем другим, если я не соизволю.

Машина еще раз врезалась в автобус, но чертовы двери оставались плотно закрытыми, а из передней части Jeep начал идти небольшой дымок. Или большой. Я не был уверен, но был почти уверен, что это нехороший знак.

— Ты заставляешь меня все испортить, — прорычал я, понимая, что именно Матео проклинает меня своим кислым настроем, разрушающим атмосферу.

— Это ты собираешься уничтожить машину, пытаясь выбить гребаные двери, как idiota. Нужно столкнуть его с дороги! — Матео сильно крутанул руль вправо, когда я снова нажал на педаль газа, и я проклял его, когда мы вылетели на мост через реку, снова резко повернув руль влево, и ударив его кулаком в челюсть, прежде чем схватить его волосы в кулак и ударить его лицом о приборную панель.

Матео зарычал на меня, как зверь, которым он и был, врезав локтем по моему члену, и, клянусь, мои яйца подпрыгнули до самых легких, когда жжение от моего нового пирсинга проложило путь чистим огнем от кончика до самого основания. Я, черт возьми, чуть не потерял сознание от боли. Я почувствовал вкус серы, приближаясь к аду, и захрипел, как футбольный мяч с дыркой в боку.

Я отпустил Матео, который снова крутанул руль вправо, а его здоровенная гребаная нога наступила на мою, заставляя ускориться, и я зашипел, проклиная его, пытаясь проморгаться, чтобы избавиться от боли.

Внезапно вой полицейских сирен взорвал мой череп, а мигание красно-синих огней с открытой дороги на дальней стороне моста вырвало меня из бездны, и я с яростью зарычал на Матео, видя, что конец близок. У нас почти не оставалось времени, и я отказывался допустить, чтобы это стало концом для моей маленькой психопатки, чего бы мне это ни стоило.

Я вцепился в руль обеими руками и рванул его влево как раз в тот момент, когда нос моей машины начал обгонять транспортное средство.

Скрип металла и визг шин по асфальту наполнили воздух, когда эта чертова штуковина была вынуждена уйти в занос, и мои губы приоткрылись, когда я ударил ногой по тормозам так, что заднюю часть Jeep занесло, и мир вокруг нас закружился. Подушки безопасности взорвались перед нашими лицами, удерживая меня в машине, несмотря на отсутствие ремня.

Стекло разлетелось вдребезги, крики наполнили воздух, и разъяренный мексиканец проорал: «Я же тебе говорил!», когда я схватился за гребаную дверь и держался изо всех сил, пока мы кружились в безумном танце, и уже ничего не имело смысла.

Но крики Авы стихли, и это было главное. Нет, я больше не слышал безнадежные мольбы из прошлого. Потому что я был полностью погружен в настоящее, и клянусь, что услышал крик, который заглушил все другие звуки крушения, когда Бруклин в панике закричала откуда-то одновременно слишком близко и слишком далеко.

— Адское Пламя!

Я был нужен ей. Я, блядь, был нужен ей, и я не мог подвести ее так, как подвел Аву десять долгих лет назад.

Машина с грохотом врезалась в ограждение на краю моста, и когда она, подпрыгнув, опустилась обратно на колеса, я ударился головой о стекло, кровь потекла из моего виска в уголок рта, а подушка безопасности медленно сдулась и мир за разбитым ветровым стеклом снова стал четким.

— Черт, — пробормотал я, заметив разрушенное ограждение на другой стороне моста, а громкий всплеск подтвердил местонахождение автобуса, и крики людей внутри него наполнили воздух, когда он начал тонуть.

— Ну что, доволен? — прорычал Матео, отталкивая от себя подушку безопасности, и уставился на меня с такой негодующей яростью, что мне захотелось ударить его.

— В полном восторге, — ответил я, нащупывая свой пистолет в дверном кармане и ухмыляясь, обнаружив, что он все еще там. — Таков и был мой план с самого начала.

— Лжец, — прошипел он, но у нас не было времени на споры: вой полицейских сирен и ослепляющий свет красно-синих мигалок ударил по глазам, возвещая о прибытии местного шерифа и его банды услужливых Гарри.

Нам кричали, чтобы мы вышли из машины с поднятыми руками, но мы оба проигнорировали эту херню, пробираясь через обломки, и выпали на землю среди разбитого стекла, которое покрывало дорогу, а затем укрылись за ними, прячась от полиции.

Крики из тонущего транспортного средства заставили мое сердце биться как сумасшедшее, но когда я попытался добежать до края моста, чтобы прыгнуть вслед за моим Паучком, мимо меня просвистела пуля и заставила меня вернуться в укрытие.

— Бросайте оружие и выходите с поднятыми руками! — раздался женский голос. Я выстрелил в их сторону предупредительным выстрелом и выругался про себя, нужно было любой ценой держать их подальше от нас, пока мы не найдем выход из этой ситуации.

— Дерьмо, — прошипел я, прижавшись спиной к обломкам своей машины и поворачиваясь к Матео. — Есть какие-нибудь гениальные идеи?

Он прищурился на меня и огляделся, когда полиция открыла ответный огонь, и мы были вынуждены оставаться на месте, а крики заключенных наполнили меня ужасом, поскольку время снова работало против нас.

— Есть одна, — сказал он, глядя на бензобак с дьявольским блеском в глазах. — Но она столь же estúpido (Прим. Пер. Испанский: Глупая), сколь и гениальна.

— Ну, я полностью за estúpido, — решительно заявил я. — Так что давай попробуем.

Передняя часть тюремного транспортного средства почти мгновенно погрузилась под воду при столкновении с ней, кабина наполнилась темной и мутной водой из реки, в то время как я мысленно выругался и встал в своей клетке в задней части автобуса.

Я наблюдал, как остальные пассажиры стонали, прикасаясь пальцами к ранам, если их руки были свободны, или звали на помощь, если они были связаны.

У меня текла кровь из того месте,