С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
– Добро пожаловать в столицу Рейванда, – хмыкнула я.
– Здесь даже воздух другой. – Она с удовольствием втянула носом пыльный, затхлый воздух, сморщилась и громко чихнула.
– Да, – с иронией согласилась я. – В Рокнесте пыли поменьше.
– Прости, хозяйка, – смутилась Рая.
Мы миновали густой одичалый сад. К крыше нанятого экипажа уже успели привязать дорожный сундук, и муж дожидался меня в просторном салоне. Карету специально выбирали тяжелую и большую, чтобы у Артиссов создавалось впечатление, будто дорога по просторам Рейванда заняла не один день.
Едва мы тронулись, как вдруг понеслось звонкое заливистое тявканье мелкой собачонки, внезапно переросшее в басовитый лай собаки большой. В дурных предчувствиях я отодвинула занавеску и посмотрела в окно. По мостовой, не отставая от кареты ни на шаг, несся огромный черный дог.
– Единорог? – невозмутимо уточнил Фостен и на мой вопросительный взгляд пояснил: – Когда-то она должна была снова поменять обличье.
Он приказал кучеру остановиться. Едва я открыла дверцу, как Зефира уселась на мостовую, вывалила язык и принялась отбивать дробь длинным хвостом.
– Запрыгивай, – вздохнула я.
Мгновением позже в салон, точно ловкая белка, заскочила мелкая пучеглазая собачка. Она сиганула ровнехонько мне в руки и с восторгом попыталась облизать щеку.
– Надо вернуть ее в замок, – отодвигая внезапно любвеобильную зверушку, поморщилась я.
– Поехали уже, – цыкнул Фостен.
– Давай мне, хозяйка, – осторожно предложила Раиса и зачем-то опасливо покосилась на моего грозного мужа.
Зефира перекочевала к горничной, устроилась на коленях и заегозила. Фостен высказал что-то резкое на том самом необычном языке. Собачонка мигом угомонилась.
По дороге к особняку я приступила к заранее задуманному плану: непременно купить для Артиссов приятных подарков. Так сказать, настроить родственников на позитив! Еще в замке муж отреагировал на мое предложение скептически изогнутой бровью.
– В моем мире с пустыми руками в гости не ходят, – пояснила я.
Сначала мы докатили до какого-то особенного винного погребка за варейским десятилетней выдержки для главы семьи. Второй раз остановились напротив магазинчика с канцелярскими принадлежностями, в витрине которого стоял красивый глобус.
– Сколько брату Ивонны лет? – с большим скептицизмом уточнил Фостен на мое предложение этот самый глобус и прикупить.
– Четырнадцать? – Я посмотрела на Раису, прося подсказки, но та только покачала головой. – Может, пятнадцать…
– В пятнадцать ему вовсе не глобус надо покупать, – хмыкнул Фостен.
– А что тогда? – проворчала я.
Он усмехнулся и кивнул:
– Давайте возьмем вашему брату глобус, леди Мейн.
Когда мы с большим красивым глобусом вернулись в карету, Раиса выглядела так, словно ее прожевали и выплюнули. Рядом на сиденье Зефира вдохновенно грызла соломенную шляпку.
– Было проще отдать, чем объяснить, почему ее нельзя жрать, – пояснила Раиса, но тут же испуганно покосилась на колдуна и быстро поправила: – Нельзя есть! Конечно, я именно так и сказала.
– Не переживай, дитя, – великодушно успокоил ее тот, аккуратно расстегивая пуговицы на пиджаке, чтобы было удобнее сидеть. – Ты называешь вещи своими именами.
Потом я поняла, что леди Артисс осталась обделена подарками, и велела кучеру завернуть в какую-нибудь милую цветочную лавку. Цветы Фостен отправился выбирать лично, потому как горничная со слезами на глазах попросила меня остаться в карете. Прожорливая собачонка уже догрызла ее шляпку, и Рая опасалась, что примется за нее саму.
В карету муж притащил цветочный хаос. В большой корзине вперемешку теснились садовые, оранжерейные и полевые цветы. Из центра цветочного взрыва торчали круглые колючие головки, покрытые паутиной и увенчанные лиловыми соцветиями. Видимо, Фостен указал пальцем во все, что было не прибито к ведрам, а потом для полноты композиции попросил под забором выдрать и запихнуть репейник.
– Не нравится? – деловито поинтересовался он, устроившись на сиденье.
– Очень красиво, – улыбнулась я, чуток отодвигаясь, а то в лицо тыкалась бархатистая головка чего-то похожего на фиолетовую астру, но подозрительно попахивающего ладаном.
– Я рад.
– В первый раз сам покупал цветы? – не удержалась я.
Внезапно Зефира громко чихнула и самопроизвольно превратилась в огромного дога, погребшего под собой испуганно пискнувшую горничную. Секундой позже чихнула еще раз, снова стала мелкой собачкой и, обалдев от резкой смены ипостасей, перестала шевелиться.
– Рая, ты в порядке? – попыталась я выглянуть из-за цветочного безобразия.
– Да, хозяйка, – загробным голосом промычала служанка. – Хорошо, что Зефира не превратилась в лошадь. Я бы не выжила.
– Мы бы тоже, – прокомментировал Фостен с самым непроницаемым видом, буквально кричащим о том, что покупка цветов тещам до хорошего никогда не доводила.
– Как понимаю, про шоколад говорить уже поздно, – пробормотала я на выдохе.
Фостен выразительно кашлянул в воцарившейся тишине. К особняку Артиссов мы приехали без шоколада, с корзиной цветов, помятой горничной и великолепным глобусом, мечтой любого школьника.
Дверь в просторный холл открыл дворецкий. Артиссы встречали нас полным составом: глава семьи, взволнованная мать и хмурый долговязый отрок, застегнутый на все пуговицы. При нашем появлении с лица Катарины Артисс медленно сошла улыбка. Смятенный взгляд перебегал от меня к Фостену, руки нервно мяли носовой платок. Очевидно, она пыталась узнать в незнакомке родную дочь и не понимала, почему ее светловолосая девочка мастью подозрительно напоминала мужа-колдуна.
В гробовой тишине было слышно, как Зефира пытается вырваться из рук горничной.
– Отец, матушка, здравствуйте, – чинно кивнула я, больше не стесняясь называть их родителями, и за каким-то чертом слегка поклонилась.
Для глобуса мой вежливый жест оказался смертельным приговором. Миниатюрный земной шар сорвался с подставки, с грохотом упал на пол и покатился под ноги оцепеневшим Артиссам. Недолго думая, под испуганное оханье горничной Зефира рванула следом. В прыжке превратившись в огромного дога, она толкнула Фостена и бросилась за мячиком с леденящим кровь басовитым гавканьем. Из корзины посыпались цветы.
– Стоять! – грозно скомандовал муж.
От его негромкого приказа по стойке «смирно» встали все. Возможно, и внешний мир. Цветы зависли в воздухе, с них сыпались лепестки. Зефира заскользила по мраморному полу когтистыми лапами, обратилась мелкой собачонкой и уселась на плотненький зад в позе вышколенного домашнего питомца. Глобус докатился до сына Артиссов и остановился, уткнувшись ему в ботинки.
– Это тебе подарок, – зачем-то пояснила я в звенящей тишине.
Последовала странная пауза. Замершие в полете цветы плюхнулись на пол.
– Эзра, поблагодари сестру, – сцедила леди Артисс.
– Спасибо, сестрица, – послушался отрок.
– Кто это? – Она указала на Зефиру, и та визгливо тявкнула, растопырив внезапно огромные уши.
– Единорог, – призналась я. – Свадебный подарок от мужа.
Тот тихо хмыкнул.
– Очень мило с его стороны, – согласилась хозяйка дома, продемонстрировав просто нечеловеческую выдержку и идеальное воспитание.
Наконец
