С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
Она его толкнула и попыталась двинуться к берегу сама. Тут же, подняв фонтан брызг, нырнула, вынырнула, громко выругалась на своем иномирном языке. С кружевных изорванных тряпок, облепивших тело, ручьем текла вода.
– Да ради всех святых! – расставив руки и подняв голову к небу, рявкнула она. – Я сегодня выберусь из этого озера?
Внезапно примолкнув, жена схватила Фостена за мокрый рукав.
– Фостен, там что… человек горит?
– Не смотри. – Он быстро развернул Марию к себе лицом и, крепко прижав, положил ладонь на затылок. – Не надо туда смотреть.
11 глава
Леди Мария Мейн
Я помнила печально-меланхоличные картинки из интернета, на которых полуобморочная девица, прильнув к шее лошади, тихо ехала по дороге в лучах восходящего солнца. И длинное платье красиво спадало ярким шлейфом почти до земли. В реальности я не смогла взгромоздиться на Зефиру, и она превратилась в пони. Но я с него съезжала. В общем, дорога обратно оказалась адской. Единственное, что радовало, – рассвет в горах действительно был живописный, как на картинках из интернета.
Слуги встретили нас гробовым молчанием и скорбными минами, словно хозяин привез не живую, а помершую жену.
– Он вернул вас из мертвых? – тихо спросил Вернон, когда, едва держась на ногах, я неловко скатилась с Зефиры.
– И я стала вампиром. Не подставляйте яремную вену, – проворчала в ответ.
– Вы язвите, как и всегда, – заключил он. – Воскрешенные язвить не способны. Поздравляю, вы живы.
– Спасибо, доктор, за точный диагноз, – фыркнула я.
А потом очень долго стояла перед зеркалом и смотрела на темноволосую, темноглазую женщину с юным лицом Ивонны Артисс. Она почти не походила на свой портрет в холле, но до смешного напоминала меня из прошлой жизни. Мертвое озеро точно выбило из тела крупинки прежней владелицы, оставив лишь ее черты. Завораживающее зрелище.
В довесок ледяное озеро наградило меня злосчастной простудой, словно забрав плату за преображение. Болела я с огоньком и задором. Оказалось, что хваленой магией, просто поводив над больным руками, от бронхита не вылечишься. Фостен едва ли не силой среди ночи притащил в замок личного доктора короля, а потом внимательно следил за осмотром и придирался к каждому слову. Он словно боялся, что врач попытается назначить меня в смертники.
– Господин Мейн, могу я попросить вас об услуге? – прохрипела я с постели, внезапно обнаружив потерянный на дне мертвого озера голос.
– Конечно, леди Мейн, – мягко вымолвил он.
– Выйдите, пожалуйста.
– Куда? – с теплой улыбкой уточнил Фостен.
– Вон.
Улыбка погасла, мина у мужа сделалась чрезвычайно недовольная. Подтверждая свои слова, я указала подбородком на двустворчатые двери спальни. Как будто страшно оскорбившись, отправленный в ссылку муж действительно вышел в гостиную. Створку, правда, закрыл неплотно, чтобы лучше слышать.
– Благодарю, леди Мейн, – улыбнулся доктор, когда мы остались одни. – Продолжим?
Пообещав приехать через пару дней, врач оставил батарею высоких флаконов со вспыхивающими в глубине настоек магическими искрами и попрощался. Фостен вернулся часа через полтора, когда я уже нахлебалась жаропонижающего (к слову, жутко горькой дряни) и забылась сном. Он забрался в кровать и, обняв меня рукой, крепко прижал к себе.
– Ты тоже заболеешь, – сипло запротестовала я.
– Нет. – Он поцеловал меня в затылок. – Спи крепко.
О похищении мы почти не говорили. Фостен рассказывал о событиях той ночи скупо, а я не спрашивала, почему Сойер Райт превратился в живой факел, что случилось с его кузеном и фанатичным пастором. Разве что искренне поблагодарила мужа за спасение.
Пока я валялась в кровати и под чутким присмотром Раисы принимала снадобья, в замке установили сигнализацию. Понятно, что Фостен называл ее «защитными заклятиями», но вопили эти заклятия похлеще любой охранной системы. Мороз шел по коже, волосы шевелились и было страшно кашлянуть.
Пару раз Зефира с интересом непуганого магического зверя совала нос к амулетам, и хваленая навороченная защита поднимала на уши весь замок. Все живое в округе, пожалуй, тоже пугалось и впадало в прострацию. Наверное, и мертвое. Думала, поседею, когда на весь замок взвизгнули и сами собой заперлись двери.
Любопытную, но мстительную животину Фостен наказал… Получил в ответ пару испорченных мужских ботинок, сжеванный редкий артефакт и единорога в конюшне, неспособного менять истинное обличье. По этому поводу Зефира была крайне раздражена и подпускала к себе только Фрейса, которого считала личной прислугой.
Новость о моей болезни неведомым образом докатилась до особняка Артиссов. Мать Ивонны страшно переполошилась и предложила немедленно прислать семейного лекаря. Фостен мягко намекнул, что не стоит заставлять ни в чем не повинного эскулапа три дня трястись в карете. Даже мое письмо не убедило леди Артисс, что я в темпе рейвандского вальса иду на поправку. Видимо, она помнила о короткой жизни предыдущих жен колдуна и представляла всевозможные ужасы. Через неделю, когда болезнь совсем отступила, в замок пришло категоричное послание, что в ближайшее время леди планирует лично навестить дочь.
– Пусть приезжает, если ей не сидится в столице, – с легкостью согласился Фостен, спокойно прихлебывая утренний кофе. – У нас чистый горный воздух.
Муж тоже незаметно менялся. Его волосы перестали быть цвета платины, сейчас они скорее напоминали перец с солью. И с каждым днем «перца» в шевелюре становилось больше.
– Еще у нас единорог в конюшне, ледяное озеро и мама в чайнике, – напомнила я и помахала раскрытым письмом перед лицом, намекая на подправленную внешность: – Как ты это себе представляешь?
– Скажете родителям правду, – индифферентно предложил Хэллавин с другой стороны обеденного стола.
– Что меня похитили?
– Что вы чуть не утопли в мертвом озере, – отозвался он и поднял палец, призывая к вниманию: – Я искренне переживал.
– Я помню про сервиз, Хэллавин, – проворчала я, расслышав тонкий намек на недополученный фарфор.
– Безмерно рад, – сухо отозвался он.
– Фостен… – обратилась я к мужу, – может быть, сейчас самое время сказать, что леди Мейн не пережила болезнь?
За столом повисло неприятное молчание. Муж буравил меня пристальным взглядом. Секретарь перестал жевать и одобрил:
– По-моему, неплохая идея.
– Нет, – резковато ответил Фостен нам обоим.
– Думаешь, что рановато объявлять меня покойницей? Его величество найдет тебе леди Мейн номер шесть? – удивилась я резкому отказу. – Если ты поскорбишь от души… Ты же будешь безутешно горевать?
Он с таким раздражением опустил чашку на блюдце, что кофе выплеснулся через край и фарфор испуганно звякнул. Я прикусила язык.
– Мы женаты, Мария, – высказался Фостен.
– Я не забыла, дорогой супруг, – чопорно кивнула ему.
– И это не изменится. – Он отшвырнул на стол салфетку
