С приветом из другого мира! - Марина Ефиминюк
Сначала орлица увидела брошенную повозку с запряженной лошадью, уныло жующей траву. Недалеко отсюда когда-то давно служители светлого лика проводили ритуалы экзорцизма. На алтаре из древнего камня они избавляли одержимых от демонов. Рядом с родовым замком темных Мейнов, в насмешку над ними. В пику. Иногда святошам удавалось спасти несчастных людей, но чаще те с камнем, привязанным к ногам, летели с обрыва на дно мертвого озера. Испокон веков черная вода с радостью поглощала и демонов, и светлые души, и затухающие человеческие жизни.
Птица сделала круг. Сквозь верхушки деревьев показался просвет, а в нем – камень-алтарь с женщиной в белых одеяниях. Возле нее стояли трое. Магическое создание мгновенно узнало хозяйку, хотело ринуться вниз, но люди не причиняли женщине вреда. Пока еще.
– Возвращайся, – мысленно приказал Фостен и сам вернулся в сознание.
Не обращая внимания на то, что слуги опасливо отпрянули подальше, он размял шею до хруста в позвонках, повел напряженными плечами. Внутри жгло от ярости.
Однажды Фостену сказали, что нельзя недооценивать слабых людей. Совет он не принял. Спустя много лет несчастный безумец, казавшийся слабым противником, похитил у него женщину и решил вернуть дух любовницы, давно зацелованной двуединым.
– Принеси узду, – хриплым голосом приказал темный маг Фрейсу.
Сделав круг над замком, орлица спикировала вниз. Она менялась в полете, и на выщербленную старую брусчатку вместо птицы встала вороная кобыла. Высокая, сильная, стремительная.
Накинуть узду было недолго. Фостен легко оказался на гладкой лошадиной спине, сжал коленями бока. Вороная протанцевала и рванула в сторону ворот. Она преодолевала дорогу скачками: входила в пространство и выныривала через три корпуса. Добраться до старой извилистой дороги много времени не заняло.
Рядом с брошенной повозкой обнаружились двое: служитель светлого лика и крепкий парень. Приказывать не пришлось, вороная остановилась сама. Фостен спрыгнул на землю. Кобыла мгновенно сменила личину, превратившись в огромную черную собаку. Тряхнула головой, избавляясь от конской узды. В их мире таких зверей не было: с брылями, мощными лапами и широкой грудной клеткой. Когда зверь басовито лаял, становилось не по себе.
Завидев колдуна, парень без слов рванул в кусты. Заклятие метнулось за ним черной смазанной линией. Раздался треск, громкий мат и вопль боли. Что ж, с переломанными коленями далеко убежать не получится.
Служитель светлого лика оцепенел, трясся и в ужасе следил, как к нему приближается маг с рычащим зверем у ноги. Когда Фостен подошел на расстояние трех шагов, пастор выставил вперед томик с заветом двуединого. Руки дрожали, книга ходила ходуном. Отвернув голову, он зажмурился и завопил тонким голосом:
– Замри, демонская сила! Во имя двуединого!
Фостен остановился. Его всегда смешило, что служители светлого лика носили черные одежды, словно заигрывали с ликом темным.
Белый, как кипенное полотно, пастор приоткрыл один глаз и испуганно посмотрел на колдуна.
– Во имя…
Он захлебнулся словами, когда Фостен спокойно вытащил из слабых рук томик, с усмешкой присмотрелся к полустертому разомкнутому кольцу двуединого на обложке и отбросил книгу в повозку.
– Где она? – тихо спросил темный маг.
– Кто? – словно теряя голос, прохрипел служитель.
– Моя жена.
Трясущимся указательным пальцем тот ткнул в нужную сторону и вдруг принялся осенять себя божественными кругами. Наворачивал возле физиономии с такой страстью, что рука мелькала.
– Мы ее пробудили! – закаркал он. – Слышишь, колдун? Чистая дева вернулась! Ты опоздал…
– Святой брат, – перебил Фостен.
– Это я, – пролепетал тот.
– Молись. – Он сделал шаг, заставив служителя съежиться, и склонился к его уху. – Молись рьяно обоим ликам, потому что я тебя хорошо запомнил.
Зефира трубно тявкнула. Басовитый громоподобный звук эхом вознесся к макушкам деревьев. Пастор закатил глаза и в глубоком обмороке кулем свалился под ноги темного мага.
В тишине из кустов доносились стоны раненого похитителя. К нему Фостен тоже планировал вернуться. Потом, когда будет в ясном рассудке, чтобы красиво проклясть.
Он кинулся сквозь заросли на почти невидимую тропинку, засыпанную старыми пожухлыми листьями. Из-за деревьев донесся испуганный женский визг, и перед глазами встала кровавая пелена.
Фостен с пригорка увидел психа Райта с Марией. Она стояла в изорванном грязном одеянии, израненная и испуганная. Сойер с силой стискивал ее хрупкие плечи, что-то нервно бормотал в лицо.
Сила бурлила в крови Фостена, набирала мощь, жгла пальцы. Он приказал похитителю отпустить его женщину и, кажется, пообещал быть милосердным. Стереть напрочь сознание – это ведь милосердно, верно? Но с безумной улыбкой Сойер столкнул Марию с обрыва.
– Думаешь, ты всесильный, колдун?! – захохотал он.
Чистая, ничем не сдержанная ярость затопила рассудок. Магия выплеснулась вовне. Сойер все еще смеялся, когда одежда на нем вспыхнула магическим пламенем, уничтожающим и плоть, и любые защитные печати.
Секундой позже Фостен нырнул с обрыва в мертвое озеро. Мария билась на глубине, пыталась бороться с ледяной водой, путалась в одеждах. Теряла силы и последние капли воздуха. Казалось, от ее фигуры разлеталась размытая белая акварель.
Фостен схватил жену за руку и рванул к себе. Не осознавая, что фактически могла потопить их обоих, она продолжала бороться за жизнь: рвалась, старалась от него оттолкнуться. Даже на поверхности, с хрипами глотая воздух, она все еще, как котенок, пыталась забраться повыше.
– Дыши! – рявкнул он. – Я с тобой!
– Господи, Фостен, – задыхаясь, просипела она, – я не умею плавать. Вообще не умею!
Мария смотрела на него испуганными карими глазами женщины из другого мира. Потемневшие волосы облепили голову. На длинных черных ресницах дрожали капли воды. Борясь с мертвым озером, она словно отвоевала у магии частичку прежней себя.
Вокруг клубился туман. Они болтались как поплавки. Жена цеплялась за плечи Фостена.
– Послушай… – вдруг простучала она зубами. – У тебя глаза поменяли цвет. Они теперь карие.
– Неужели? – отозвался он.
По каменистому пологому берегу, басовито лая, металась большая черная собака. Зефира припадала на передние лапы у кромки воды, но войти в мертвое озеро опасалась и недоумевала, почему хозяйка все еще плавает.
– Давай выбираться, – скомандовал Фостен.
Когда ноги достали до илистого дна, он выпустил жену из рук. Всего на мгновение, но Мария за что-то зацепилась и ушла с головой. Фостен мгновенно поднял ее на поверхность.
– Ты обалдел, Фостен Мейн?! – Наконец она пришла в себя и закономерно впала в ярость. – Как можно было
