Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс

Эрик устремил задумчивый взгляд в небо.

– Я начинаю искренне ненавидеть эту связь.

– Странно. А мне она даже начинает нравиться.

Когда Эрик вновь прервал тишину, его голос звучал мягко и нежно:

– Я убил свою мать, потому что любил ее.

Я прислонилась щекой к коленям. Эрик не привык, чтобы кто-то подталкивал его к разговору или заботился о его чувствах и душевных терзаниях, и я бы не стала настаивать на продолжении, но он окончательно сбил меня с толку.

– Ты кому-нибудь говорил об этом?

– Не вдаваясь в подробности. Все, что известно королевству, – я убил собственную мать.

Боги, груз столь тяжкого бремени разрывал сердце на куски, и я ясно чувствовала терзающую его боль.

Успокоив свои дрожащие пальцы, я опустила ладонь на его руку.

– Ты хочешь рассказать мне?

– Зачем тебе моя исповедь?

– Потому что… – Я на мгновение задумалась над ответом. – Потому что хочу узнать тебя лучше.

Его взгляд помрачнел, брови сошлись на переносице, словно произнесенная мной фраза прозвучала на другом языке. Затем, помедлив, он ссутулил плечи, признавая победу за мной.

– Это произошло перед тем, как меня забрали твои люди ради моей крови.

– Ты был настолько мал?

Он коротко кивнул.

– Мне было четыре, когда ткачи костей догадались, на что способна моя кровь. Мать была морской ведьмой, но в Доме Туманов очень много представителей, в чьих жилах течет кровь сирен. Редко кто обладает талантом, связанным с кровью и дополнительным певческим даром. Отец сначала испытывал способности на мелких рыбах, а потом на морских птицах. Маме не нравилось, что он заставлял меня травить существ. Разумеется, ей запретили вмешиваться в мое воспитание, потому что эти обязанности лежали на отце, но влияние матери позволило мне хотя бы проводить с ней время.

– Но леди Нарза обладает достаточной властью, чтобы предъявлять королю требования? – Внезапно мои внутренности скрутились в тугой узел. Возможно, сейчас упоминать эту женщину было не самым мудрым решением.

Эрик тихонько захихикал.

– Сожалеешь?

– Я дам тебе знать, если утром окажусь мертвой.

– Она не убьет тебя. Наверняка считает, что это случится от моей руки.

Я рассеянно теребила кончики волос.

– Но она ошиблась, верно?

– Да. – Эрик снова склонил голову, рисуя пальцами на песке. – Нарза подарила отцу мантию после того, как мать стала его спутницей, и пригрозила, что заберет ее обратно, если ее дочери откажут в удовольствии находиться рядом со своим ребенком.

Я вспомнила, как Нарза настойчиво убеждала меня, что истинная мантия – это сердечные узы. Если бы Торвальд просто любил свою спутницу, ведьме бы никогда не удалось лишить его силы.

– Понятия не имею, что она наговорила, чтобы сделать моего отца сговорчивым, – продолжал Эрик, – да мне и неважно. По крайней мере, это позволило обрести мать.

– Ты был близок со своей мамой.

– Она была всем моим чертовым миром, и я ненавижу это.

– Почему?

– Торвальд. – Эрик сжал кулаки настолько сильно, что костяшки пальцев побелели. – Он заметил, что его ничтожный наследник больше интересуется садами, чем мечом. Видел, как идеальный принц рыдал, наблюдая за умирающими от ядовитой крови рыбами. Любить кого-то – это брешь в доспехах короля, слабое место, которое может быть использовано против тебя врагами.

Услышанные фразы мне показались нелепыми, тоскливыми и унизительными. Невозможно было представить себе жизнь, в которой отец воспринимал бы маму как тело, способное родить ему наследников. Он до безумия обожал и лелеял ее. Она стала всем его миром, а мы с братом дополняли их идеальную жизнь, потому что являлись частью матери.

– Что же тогда сделал твой отец? – Как только вопрос слетел с губ, тело прошиб озноб.

– Однажды утром он привел меня в сад. Сказал, что настало время по-настоящему заслужить имя Кровавого певца. – Эрик тяжело опустил веки, воскрешая в памяти ужасные подробности. – Мать находилась там вместе со стражником, который приставил клинок к ее ребрам. Отец взял мою кровь и добавил ее в два наполненных вином кубка. Сначала Торвальд заставил выпить ее, а затем сделал глоток сам.

В моем желудке заклокотала едкая желчь.

– Они оба были отравлены.

– Мне приказали выбрать, кого спасать. Я был так мал, что сил петь для двоих не хватило.

Всемилостивые боги. Я поднесла руку к занывшему сердцу, и мне даже не удалось разобрать, чья боль сейчас ощущалась, моя или Эрика.

Он содрогнулся и сделал решительный шаг подальше от меня.

– Тебе не нужно все выслушивать. Это не имеет значения.

Я резко поднялась и взяла его за руку. Неизвестно, были ли мои прикосновения ему омерзительны, потому что король хранил молчание, отводя взгляд в сторону.

– Это важно, Эрик. Ты… ты имеешь значение.

Его глаза, словно пылающее огненное небо, уставились на меня.

– Я выбрал ее. Я выбрал ее, а… она не позволила мне. Она закрыла мне рот, Ливия. Моя мать оттолкнула меня, требуя, чтобы я пел для своего отца, умоляя меня выбрать короля. Она не оставила мне выбора. Я торопился, надеясь… Полагал, что смогу сделать это и спасти их обоих, но… – Эрик вытер лицо руками и вновь зашагал прочь. Мне удалось остановить его, лишь когда я подошла ближе и крепко обняла его за талию, а он прикоснулся своим лбом к моему. – Я не успел закончить исцеление отцовской крови, как она начала… задыхаться и корчиться.

Эрик тяжело вздохнул, в ответ я сильнее прижалась к его груди.

– Было слишком поздно. В тот день я потерял ее и заслужил ненависть отца. Он знал, что я позволил бы ему умереть. – Эрик горько усмехнулся. – Боги, как же я старался угодить ему. Я бы сделал все, чтобы загладить вину, чтобы заслужить хоть каплю гордости на его лице. Когда меня забрали, казалось, что никто не придет на помощь, но, заметив корабль, я решил, что он наконец-то воспылает гордостью за мою стойкость и борьбу, пока он не увидел, что со мной стало. Король был в ярости и заявил, что его идеального наследника больше не существует. – Ладонь Эрика легла на мое горло. – Торвальд вышел из себя.

– И тогда мой отец напал? – прошептала я.

– Все произошло так быстро. Помню лишь, как кричал, видя, что раненный топором в сердце отец падает в бушующее море. Его не стало, и все, что сохранилось от него, – это последние слова разочарования.

– Эрик. – По телу пробежал ледяной озноб. Сам того не ведая, Вален Ферус лишил мальчика с разбитым сердцем шанса угодить жестокому отцу.

– После этого мой дядя продолжил попытки Торвальда ожесточить нового правителя Королевства Вечности. Вскоре я убедился, что мать