Вино и вина - Марина Йелс
Он взвёл курок и направил дуло прямо ей между глаз.
Сейчас
Бен выскочил из машины. София стояла спиной к нему, а напротив – в двух метрах – Кэл с пистолетом, направленным на неё.
– КЭЛ! – выкрикнул Бен.
Две пары глаз тут же устремились на него: София – с надеждой, Кэл – с досадой. Бен быстро подошёл к ним и встал между Софией и оружием.
– Что ты творишь? Какого чёрта ты отключил телефон?
– Отключил, чтобы ты не мешал! – злобно ответил Кэл. – Как ты узнал, где мы?
– Какая разница! Угадал и всё! Что здесь происходит?
Кэл закатил глаза и указал пистолетом в сторону Софии.
– Эта сучка пыталась угробить себя и меня в придачу! Слава богу скорость и расстояние до стены были слишком маленькими.
Бен не верил своим ушам. «Неужели она пыталась…», – он обернулся и посмотрел на Софию, но она тут же отвела взгляд. Боль, словно лоза, обвила его сердце. Что она должна была чувствовать, если это показалось ей единственным выходом? Это он виноват во всём. Если бы она погибла, он бы никогда себе этого не простил. Ален тоже.
– Кэл… Опусти пистолет. Нам надо убираться отсюда.
– Сию минуту, только пристрелю эту стерву!
– Ты её не тронешь, – голос Бена стал твёрже. – Я запрещаю тебе.
На лице Кэла отразилось удивление, быстро сменившееся яростью.
– Ах ты запрещаешь мне? – сказал он. – С каких это пор ты имеешь право мне что-то запрещать? Ты ведь знаешь, что именно она сделала! Ты ведь знаешь!
– Я знаю, Кэл. Я знаю, – ответил Бен, пристально глядя на друга. – Но Ален прав: мы должны прекратить это. Всё кончено, всё это больше не имеет никакого смысла. Дюваль не виноват, он едва сам не погиб. А София была ребёнком, как и я. Даже если бы её родители не сбежали, это бы ничего не изменило. Ты не можешь винить её за несчастный случай и уж тем более не должен даже думать о том, чтобы убить её. Это не ты, Кэл…
Кэл молчал, обдумывая слова Бена. Его лицо исказилось в глубокой внутренней борьбе – между ненавистью и здравым смыслом. Какая-то часть его души всё ещё сопротивлялась низменным чувствам. Но его гнев был так велик, что голос разума не смог одержать победу над всепоглощающей ненавистью.
– Ты прав, Бен, прав… Я не должен убивать Софию.
София с надеждой смотрела на странно улыбающегося Кэла, когда внезапно дуло его пистолета оказалось направлено на Бена.
– Я должен убить вас обоих. Наконец-то могу сказать вслух то, о чём думал все эти годы: это ты виноват в смерти наших родителей. Вернее, вы оба.
– Кэл… – Бен смотрел на человека, которого считал лучшим другом, почти братом. И внезапно осознал то, что должен был понять уже давно: пока он винил других, его семья винила его самого.
В те далёкие бессонные ночи в детском приюте Бен часто думал: если бы он не настаивал на поездке в свой день рождения, возможно, их родители не попали бы в аварию. Означало ли это, что он был виновником? Со временем Бен перестал мучить себя этим вопросом.
– Ну! – злобно выкрикнул Кэл. – Чего молчишь? Нечего сказать в свою защиту?
Бен не мог выдавить из себя и слова, Кэл продолжил, и его голос всё больше сочился ядом:
– Ты и сам прекрасно знаешь, что я прав, верно? Если бы не ты…вы… Если бы не вы оба, наши родители остались бы живы, и всего этого можно было избежать. Но дороги назад нет.
Кэл снова рассмеялся и перевёл взгляд на Софию:
– Знаете, София, вы даже не представляете, какой груз упал с моих плеч. Все эти годы я жил, пытаясь подавить ненависть к Бену, не давал этому зерну прорасти. Но ненависть – это как рак на последней стадии, – как ни старайся, она всё равно тебя сожрёт. А теперь я свободен. И всё благодаря вам.
Кэл походил на сумасшедшего: разговаривал будто сам с собой, его глаза блестели, а рука с пистолетом не переставала нервно двигаться.
– Раз уж мы решили быть откровенными друг с другом, – продолжал Кэл, – мне всегда казалось, что это чертовски нечестно. Почему дар достался именно тебе, а? И я и Ален тоже потеряли родителей, но волшебный дар появился только у тебя! Чем ты лучше нас, Бен?
Бен не ответил. Ему казалось, что бы он не сказал, станет только хуже. Он видел перед собой человека, сломленного годами подавленной ненависти и боли.
– Годами я наблюдал, как глупо ты используешь дар! Годами! Мы могли бы жить как короли, а ты изображал из себя порядочного бизнесмена, и нам приходилось работать сутками. Ты мог просто пожелать нам кучу денег, просто подстроить Дювалю аварию. Вместо этого я годами разгребал твоё дерьмо, помогал тебе претворять в жизнь твои «гениальные» схемы! Меня уже тошнит от тебя!
Каждое его слово было пропитано гневом, который всё разгорался с каждым обвинением. Его взгляд снова переместился на Софию.
– Ладно ты, но она! Ей-то с какой стати такая честь? Чем она заслужила? Посредственность без планов на жизнь, перспектив и даже любовника! У тебя в руках были все возможности этого мира! И что ты с ними сделала, а? Чего добилась? Жалкая неудачница!
Каждое слово Кэла будто вонзалось ей в сердце. Она невольно обхватила себя руками. Было больно признавать, но в словах Кэла было слишком много правды. Она действительно не имела чёткого представления о своей жизни, её цели и будущее оставались для неё туманными. Как маленький одинокий кораблик, блуждающий в море без компаса, она просто плыла по течению жизни, не прикладывая усилий, чтобы найти свой путь. Пришло горькое осознание: даже обладая даром исполнения желаний, она ненавидела свою бесцельную жизнь.
Но внезапно она ощутила прикосновение. Бен взял её за руку. Это неожиданное тепло и поддержка заставили её вздрогнуть. Она подняла взгляд на Бена, их глаза встретились.
– О, как мило! – презрительно сказал Кэл, заметив этот жест, – вы, должно быть, рады, что ваши чувства друг к другу взаимны? Так трогательно!
Бен замер. Он не мог поверить своим ушам. «Взаимны? Она… может что-то чувствовать ко мне?» – эта мысль казалась невозможной. После всего, что произошло?
Однако, он почувствовал, как София сильнее сжала его руку. Этот жест говорил больше, чем слова.
– Родились в один день и умрут в один день, – продолжал Кэл. – Эта история не хуже «Ромео и
